Накануне Андропов просто умолял меня не говорить о том, что он был нетрезв ночью. Я и так не собирался закладывать его, но мне пришлось трижды пообещать, что никому не скажу, что Константин выпивал вечером.

Я не успел ничего рассказать и передать привет от Сергея Баркова. До этого утра мы не виделись несколько дней.

Не знаю, как, но Трубецкой узнал, что один из нас был нетрезв. Возможно, он созвонился со своим приятелем, который приезжал с расчётом на тушение пожара, или нас сдал сменившийся вахтёр.

Князь прохаживался перед нами, всеми членами команды за исключением Саши Дзюбы, сложив руки за спиной.

— Итак, мои любезные. Кто вчера из вас был нетрезв?

Артур и Слава сообщили, что ушли в шесть и пришли на работу только утром. Они знают не больше, чем князь.

Тогда Трубецкой поднял подбородок и заглянул в глаза Константину.

Андропов сделал то, чего я от него не ожидал.

— Игорь Николаевич, вы меня знаете. Я был абсолютно трезвым, я не могу так легкомысленно подвести вас и команду.

У меня отвисла челюсть. Чёрт его побери, такой дичайшей подлости я от него не ожидал. Вот подстава, так подстава. Я медленно повернул голову в его сторону, чтобы самому заглянуть ему в глаза.

Второй раз за последнее время я ощутил горечь предательства. В первый раз — с Ниной на треке, когда она ушла в команду Махарадзе, и во второй раз — прямо сейчас.

Самая неприятная подлость та, которую не ждёшь. Трубецкой остановился напротив меня. В его глазах я прочёл разочарование.

— А что скажете вы, Александр?

— Игорь Николаевич, мне нужно с вами поговорить наедине.

Он опустил голову. Развернулся на каблуках и снова зашагал перед нами, подбирая слова.

— Александр, несмотря на ваши очевидные заслуги перед командой, к своему великому сожалению, я вынужден вам напомнить, что лично я брал вас на поруки. Вы должны помнить, при каких обстоятельствах это произошло.

— Я помню.

— Прекрасно, вы получили в команде большой кредит доверия.

— Это так?

— Все верно.

— Вы знаете наши правила. Мы все в команде равны. Ваши товарищи имеют право знать то же, что и я. Поэтому я призываю вас говорить откровенно, как на духу перед лицом нашего коллектива. Я понятно излагаю свои мысли?

— Да, Игорь Николаевич.

— Если вы считаете себя виновником пожара, то самое время признаться в этом и раскаяться. Мы выслушаем вас, а потом все вместе решим, как нам поступить.

— Игорь Николаевич, я действительно послужил причиной того, что произошло, но совсем не так, как вы это увидели.

— Хорошо, тогда извольте объясниться, как нам нужно смотреть на то, что произошло.