— Атташе — это кто?

— Если коротко, то это военный дипломат. Пусть его прошлое тебя не беспокоит.

— Именно люди, чьё прошлое я не знаю, меня сильно беспокоят больше всего. Пусть он в прошлом, к примеру, скажем, стукач, или беспредельщик, или даже мусор. Я всегда знаю, что от такого ожидать. А тут…

— Я передам ваши опасения «старшему», но по большому счёту вопрос закрыт.

Так. Ни хрена себе. Оказывается, Марат не самый старший — он адъютант кого-то повыше. Кто же та шишка, что всем этим заправляет?

— Подожди, Марат, сейчас женщины нам накроют на стол, мы выпьем «Хванчкара», «Киндзмараули», покушаем шашлык. У нас так не принято — гость не может обсуждать серьёзные дела голодным. Это позор хозяина дома. Сейчас выпьем и закусим, а потом вместе подумаем, что можно предложить, чтобы всё было хорошо.

Он захлопал в ладоши, как падишах.

— Ламара, Нина, Манана, накройте нам стол. Там шашлыки готовы?

— Спасибо, конечно, Котэ, но я алкоголь пить не могу.

— Слушай, Марат, не обижай меня. «Киндзмараули» — какой алкоголь? Это разве алкоголь? Полусладкое красное, вкусное, как бабушкин компот. Знаешь, кто его любил? Сталин! А Сталин плохого не посоветует. Это просто сок, а не вино! Можешь хоть трёхлитровую банку выпить — и всё равно похмелья не будет. Если боишься гаишников, то у тебя есть целая гоночная команда водителей. Тыкни пальцем — любой домчит тебя домой быстрее ветра.

Котэ обратился к одному из присутствующих на грузинском, тот кивнул и вышел из комнаты.

— Я сказал, чтобы он не пил и сходил за правами. Если надо, то он отвезёт тебя домой.

В комнате начала происходить какая-то суета. Было слышно, как сдвигаются столы и стулья.

Пока шумно — сейчас самое время попробовать разглядеть Марата. Я встал на узкую ступеньку выпирающего бетонного цоколя и медленно подтянулся.

Осторожно приблизившись к уголку оконной рамы и медленно сдвигаясь к проёму, заглянул внутрь.

Но Марат сидел вне поля зрения. Я сумел разглядеть только идеально начищенный чёрный ботинок и одну штанину от костюмных брюк.

Зато я увидел, как Нина вместе с другими женщинами раскладывала тарелки. Я вспомнил наш последний разговор о её необычайной интуиции.

В какой-то момент она что-то почувствовав, бросила взгляд в мою сторону.

Наши глаза встретились. Она узнала меня, по её лицу пробежала тень беспокойства, но она быстро взяла себя в руки и, опустив глаза, продолжила заниматься посудой.

Одна из двух грузинок заметила заминку в поведении Нины и резко повернулась к окну. Я отпрянул в последнее мгновение.

Женщина обратилась к одному из мужчин на грузинском и что-то беспокойно ему выговаривала.