Я мысленно с ними не согласился. Насколько я знал, шахтёры и металлурги очень неплохо зарабатывали.

Отец со своими странностями в отношении денег всё время анализировал чужие разговоры, статьи в газетах на тему заработка.

И часто говорил, что жалеет, что в молодости не пошёл в шахтёры, металлурги и, на худой конец, в рыболовецкий флот.

Везде в перечисленных профессиях люди зашибали деньгу от «восьмисот рэ в месяц».

Я полагал, что шахтёры вполне в состоянии позволить себе цветной телевизор с холодильником.

Разговор внезапно прекратился, и работники шпателя и кисти встрепенулись и вышли на улицу. К зданию школы подкатил грузовой «ГАЗон».

Двое рабочих надели рукавицы и выгрузили во двор прямо на землю несколько мешков с цементом.

Водитель грузовика сунул документы на подпись, но рабочие сообщили, что бригадира пока нет, он появится позже, потому что в понедельник строители всегда болеют.

Ах, вот оно в чём дело. Ну конечно, «день тяжёлый», «похмельник», «поминальник». Самый нелюбимый день у большинства работяг.

Наступление понедельника означает, что впереди целая рабочая неделя, и непонятно, чего от неё ждать.

Этот день «несвободы», нелюбимой работы обрушивается на подобных мужиков прямо с утра — головной болью от похмелья, сушняком и повышенным артериальным давлением, которое, впрочем, до поры до времени никак не ощущается, особенно по молодости.

А потом — бац. И ничего хорошего.

Понедельник — это день, когда наш мужик героически преодолевает себя и желание остаться дома, но встаёт и идёт на работу.

Видно, бригадир не сумел себя героически преодолеть в тот день.

Тем временем рабочие оставили свои позиции на трудовом фронте и куда-то торопливо пошли.

«В магазин», — догадался я и посмотрел на часы. Без пятнадцати одиннадцать. Рановато для обеда, если честно. Наверно, пошли за спиртным.

Хрен знает, что за кайф — накваситься с утра? Я не понимал, как пить с утра, чтобы потом ходить вялым и болезненным целый день.

Хотя опытные алкаши во дворе говорили, что это помогает «вылечить» похмелье.

Хорошо «лекарство», если они обычно к вечеру были бухими снова вдрабадан. А наутро всё повторялось опять.

Рабочие быстро вернулись. Тот, который помоложе, что-то нёс за пазухой, бережно придерживая руками. А старик нёс бумажный кулёк.

Они остановились у входа, пару раз воровато зыркнули по сторонам и зашли обратно в школу.

Сверху мне был виден кусок вестибюля первого этажа. Они пристроились на партах, откупорили бутылку и выложили чёрный хлеб, репчатый лук, чеснок и, кажется, солёную рыбу на газеты.