Он, конечно, жук ещё тот, но, поняв, что над ним сгущаются грозовые тучи за подставу, за возможные обвинения в спекуляции и последующие неприятности, уже был готов отдать нам карбюраторы не просто по гос. цене, а даже даром.

Он божился Сергею, что знать не знал, что Котэ будет в «Славянском Бульваре». Борис, по его словам, просто хотел немножечко поужинать в компании приятных людей, то есть нас с Серёгой, и всё.

Но обстоятельства у него сложились так, как сложились.

Ответить на вопрос, откуда он узнал, что Ма был в ресторане, он не сумел. Ведь мы ему сначала об этом ничего не говорили.

Мы даже не сказали, что у нас была драка. Всё это Борис узнал позже.

Скорее всего, он понял, что допустил большую оплошность, сдав время нашей встречи Котэ и его компашке, и его подмоченной репутации грозит обрушение, поэтому он старался изо всех сил показать нам свою лояльность и невиновность.

Что касается драки, то тут всё зависело от того, кто сообщил о ней в милицию. Вряд ли это были «потерпевшие» из команды Котэ, администрация ресторана тоже не имела к нам претензий.

Поэтому, скорее всего, звонил какой-то посетитель, типа той «сердобольной» женщины, призывавшей меня к совести.

Вряд ли на нас напишут заявления, а менты задержали на улице при свидетелях, когда мы спокойно садились в машину.

Мы даже не были пьяными.

Ничем особым этот привод нам не грозил. Единственное, что неприятно давило на сознание — это ощущение, что сотрудники не особо торопились разобраться с нашей ситуацией.

Ждать всегда неприятно, особенно когда нас на улице ожидали девчонки и существовала вероятность, что им повстречаются наши недруги.

Менты пригрозили нас вообще посадить в «обезьянник» за то, что мы их поторапливали.

А мне совсем не хотелось провести ночь в отделении. Боря нам с Серёгой грустно поведал, что в обезьяннике по большому счёту не так плохо.

Он был футбольным болельщиком и по малолетству часто попадал в милицию.

— В обезьяннике, в принципе, сидеть можно. Воняет там часто, но через час-полтора нюх притупляется — перестаёшь замечать. Первые пару раз ты такой возмущаешься: я — и в обезьянник? Я что, преступник какой-то, а потом привыкаешь.

— А как же всякие тёмные личности, с которыми ты там можешь столкнуться? — спросил Серёга.

— В обезьяннике нет преступников. Чуть подвыпившие, припозднившиеся граждане и буйные уличные малолетки, которые там становятся шёлковыми. Иногда бичи. Для серьёзных людей же есть отдельные апартаменты с глухой железной дверью. Так что обезьянник — это хорошо. Это определённость, ты точно знаешь, что с тобой ничего плохого не произойдёт в ближайшие несколько часов.