— Ц-ц-ц, — поцокал языком Кунин, — что вы говорите? Неужели наше образцово-показательное заведение общепита посещают преступники. У нас, кстати, и грамоты имеются.

— А то вы не знаете, какие иногда персонажи в ваш ресторан заявляются?

— Нет. Какие?

— Мерзавцы разные. Не поверю, что человек вашей профессии в вашем возрасте не умеет различать людей и нелюдей.

— Что вы, что вы. Я же не могу по внешнему виду судить. Как можно? Был у меня случай. Правда, много лет назад. Пришли к нам три посетителя, заказали еды, коньяка. По типажу, так сказать, гости с Юга. А рубильники у них, ну, носы то есть, мама дорогая, сами знаете какие.

Он показал рукой массивный нос с горбинкой.

— Рожи прям бандитские. Выглядят опасно. Как в кино, ей-Богу. Я бдительно смотрю и думаю, как бы чего не учудили. Раисе, нашему главбуху, говорю: если что, сразу звони в милицию, пока я их задерживать буду. Так знаете, что оказалось?

Он сделал паузу в ожидании ответа. Но никто не поддержал его.

— Двое оказались актёрами. Григорий Мартиросян из «Пиратов Двадцатого века» и Фрунзик Мкртчян из «Мимино». Тогда они ещё не были знаменитыми, их ещё никто не знал, а третий — композитор. Бабаджанян. Я, когда узнал, был готов сквозь землю провалиться от стыда, что плохо на них подумал.

— Бабаджанян? Чего-то я не знаю такого… — сказал Серёга.

Кунин остановился и, укоризненно качая головой, пожурил Юрка.

— Молодые люди, — растягивая гласные, медленно обратился к нам директор «Славянского Базара» с видом профессора консерватории, — вам должно быть стыдно. Стыыдноо. Песню про «свадьбу», которая пела и плясала, слышали? А про «песня плывёт, сердце поёт, эти слова, о тебе, Москва», слыхали? А под «Королеву красоты» отплясывали, небось? То-то же. Музыку к этим песням Бабаджанян написал.

Он пошёл дальше и остановился у входной двери.

— Так что, Светлана Игоревна, прошу прощения за непрошенный совет, но никогда не судите о человеке по его внешности. Мне это тогда большим уроком на всю жизнь стало.

Он раскрыл створку перед нами.

— Всегда будем рады вам. Если нужен столик, ну, свадьба там какая, и юбилей у родителей, вы только шепните, и Иосиф Гершонович всё устроит в лучшем виде. Всего доброго.

Он дождался, пока мы выйдем, а потом запер дверь на ключ. Видимо, чтобы мы не вломились обратно.

Меня охватило чувство тревоги. Мне показалось, что наши враги знали, где Серёга припарковал свою «Победу», и поиздевались над ней.

К счастью, всё обошлось, машина стояла нетронутая в соседнем переулке. Но тревожиться нужно было по другому поводу.

Только мы усадили наших спутниц назад и собрались сами рассаживаться, как кто-то издалека позвал Юрка.