— Мне нужно шить, может быть, у тебя где-нибудь найдётся что-то типа письменного стола.

В голове у моего «арендодателя» снова усиленно заработали шарики с роликами. В том, что у него есть подходящий стол, я в тот момент не сомневался.

Вопрос только в том, что из этой бесполезной для Комбинатора мебели ему удастся выжать.

Он снова поборол своё сиюминутное желание получить прибыль немедленно и кивнул мне секунд через десять после своих размышлений.

— Да, есть.

Так-так. И я собирался использовать в своих планах этого скользкого ужа? По-моему пока это он вовсю эксплуатирует меня в своих целях, как плантатор где-нибудь в жарких хлопковых полях Северной Каролины и Вирджинии.

Мне стало смешно, и я улыбнулся.

Улыбка встревожила Комбинатора.

— Что-то не так?

Видимо, ему показалось, что я разгадал следующий ход нашей шахматной партии и подготовил контрудар.

— Нет-нет. Всё так. Я буду благодарен за помощь. Я разберу книги, а потом займёмся столом.

Я сидел на подоконнике примерно с полметра в ширину, согнув ноги в коленях и прислонившись спиной к оконному проёму.

Мне было хорошо. Осознание того, что я начал взрослую жизнь, которая, скажем прямо, не всегда протекала безоблачно, дарило радость.

В тот день у меня появилась своя комната. Мне казалось, что это совсем другой статус по сравнению с вагончиком.

Ещё меня оправдали и сняли обвинение в поджоге, а трудовой коллектив поддержал меня и дал возможность проявить себя в команде.

Внизу подо мной простиралась Беговая улица, по которой ехал городской транспорт и автомобили, шли пешеходы с озабоченными лицами, а чуть вдали виднелся московский ипподром.

Разобрав книги, я понял, что моё новое жилище в целом не так уж ужасно. Под книгами обнаружился отличный паркетный пол с красивыми розетками и геометрическими рисунками.

Когда я перетаскивал книги к стене, то складывал их стоймя, на ребро, блоками страниц к стене, а корешками ко мне. В итоге у меня получилась стена из книг от пола до потолка, напоминающая библиотеку.

Из части изданий я соорудил себе что-то типа кровати, на которую водрузил матрас.

Чтобы моя кровать не разъезжалась подо мной во время сна, я стянул книги в блоки бечёвкой, а потом и сами блоки между собой.

Письменный стол, на который я собирался поставить свою швейную машинку, оказался почти антикварным образцом с зелёным тканым сукном на столешнице.

Наверное, такие были у чекистов в двадцатых и тридцатых годах. Я с удовольствием разглядывал его выдвижные ящики, некоторые из которых я планировал использовать для бумаг, а другие — для хранения ниток, иголок и инструмента для швейной машинки.