Уходит Нкунземняма внезапно, быстро и не прощаясь. Мы бросаем взгляд на дерево Неханды — и бабочки тоже пропали. Барабанщики выбивают спокойный ритм, чтобы помочь Герцогине обрести дорогу домой из края духов. Мы видим, как медиум извивается и корчится, словно освобождается из страшной хватки. Мы видим, как сосредоточиваются ее бегающие глаза, словно она потеряна, словно проснулась не в той стране. Мы видим, как Герцогиня шатко встает на ноги, совершенно выжатая, словно только что спустилась с самой высокой горы. Она не обращает на нас внимания — возможно, вовсе не замечает ничего вокруг. Барабаны затихают, все тише-тише-тише-тише-тише, как биение крыльев бабочки. Мы видим, как Гого Мойо накрывает плечи Герцогини белой тканью и с ассистенткой уводит ее в дом. Мы стоим, провожая их взглядами, когда небо вдруг темнеет от самой большой стаи птиц, когда-либо пролетавшей над Лозикейи, и затем, не успеваем мы спросить себя, что это значит, нас заливает ужасный шум победной песни Нового Устроения, попугая Туви.
инто ойензайо, сияйизонда [81] !
На улицах нас встретила горькая сенсация, которую мы уже знали, когда покидали Эдем. Вокруг весь тауншип Лозикейи кипит от невыносимого объявления о победе Тувия на выборах. Во всех углах возмущенные жители встают на дыбы, бьют в грудь, скрежещут зубами, топчут землю и ревут в небо. Даже малыши обнажают десны и завывают. Злятся даже тараканы, мухи, пауки, навозные жуки, ящерицы, комары и прочие существа, не имевшие отношения к выборам. А когда С’бангилизве запевает популярную протестную песню «Инто ойензайо, сияйизонда», мы вспыхиваем. Гнев выносит нас на главные дороги и бросает в центр города, взбивая и накапливая по пути разъяренные толпы, и, когда мы добираемся до города защищать наши голоса, мы уже бешеное, бурное море, что ревет, как и говорится в песне, о нашей ненависти к тому, что делает Туви, к тому, что всегда делал Центр Власти. Инто ‘йензайо, сияйизонда! Инто ‘йензайо, сияйизонда! Инто ‘йензайо, сияйизонда! Инто ‘йензайо, сияйизонда! Инто ‘йензайо, сияйизонда!
защита революции, 2018
В городе мы встаем под раскидистой жакарандой, цветущей в любое время года. Ровно там же мы вставали в историческом марше после падения Старого Коня. На том же самом месте делали селфи с солдатами. Здесь, именно здесь мы мечтали о Новой Джидаде. И когда мы там встаем, раскидистая жакаранда — безо всякого ветра, без того, чтобы ее трясли, без очевидной причины — берет и сбрасывает все до единого красивые фиолетовые лепестки. И не успеваем мы спросить друг друга, правда ли видим то, что видим, как мы уже покрыты самыми что ни на есть мягкими цветами. Мы задерживаем дыхание, мы выдыхаем, мы встаем на дыбы. Мы легендарны в нашей ярости, мы роскошны в нашем гневе.