Однажды, когда Симисо вернулась, Судьба проснулась посреди ночи и обнаружила ее стоящей неподвижно в ногах кровати. Сначала удивилась, потом поняла, что так Симисо следит, чтобы дочь не пропала снова. Толукути лежа в одной постели, мать меньше тревожилась и могла уснуть, но в глубоком сне обязательно перебиралась со своей стороны, словно шанс дожить до утра целиком зависел от уменьшения расстояния между ней и дочерью.

Теперь Симисо упирается крупом в бок дочери, ерзает, ворочается и голосом, который Судьба никогда еще не слышала, говорит:

— А, а, но куда вы меня ведете, куда мы идем?

Судьба хотела снова ее разбудить. Порылась под подушкой и достала «Самсунг Гэлэкси S6 Эдж». Разбудила телефон и включила фонарик. Разглядывала сморщенную морду Симисо, скрученное в напряженный узел тело — и тут спящая коза заплакала. Толукути за все годы, сколько Судьба была дочерью Симисо, она ни разу не видела, чтобы та плакала, ни одной слезинки, а теперь видела у спящей матери целые ручьи; она не выдержала и заплакала сама.

народ умрет, имена останутся

— Что случилось, почему ты плачешь? — спрашивает Симисо, проснувшись.

— Ты рыдала во сне, — говорит Судьба, чувствуя заметное облегчение от пробуждения матери. Встает и включает свет.

— И что? Если видишь, как кто-то плачет, значит, и самой надо плакать, урайтеканда ндже?[82]

— Но что тебе снилось, мама? А то похоже на кошмар.

— Им-м, мне снился сон, как никакой другой, вена Судьба, — качает головой Симисо.

«О чем?» — спрашивает Судьба одними глазами.

— Дом. Мне снилось, что я в родной деревне. Булавайо.

— Булавайо? Я об этом не знала, мама. С каких пор она твоя родная? — спрашивает Судьба, нахмурившись.

— Не говори глупостей, конечно же, Булавайо — мой дом. Оттуда мой отец, Бутолезве Генри Вулиндлела Кумало, тот, кто дал тебе имя. Он не снился мне все эти годы, Судьба, до сегодняшнего дня. Ни разу, — говорит Симисо с тревогой.

Судьба смотрит на мать, словно совсем ее не знает; впервые она слышит, что Симисо родом из Булавайо. И уверена, что ни разу не слышала из уст матери полного имени дедушки.

— Во сне была и вся моя семья — мать с сестрами и братьями. Они превратились в красных бабочек, — говорит Симисо незнакомым Судьбе голосом. Голосом, пропитанным грустью.

— Братья и сестры? Если честно, я уже ничего не понимаю, мама, — говорит Судьба: она всегда считала, судя по тому, что знает, тому, что ей рассказывали, что Симисо — единственная дочь покойных родителей.

— Принеси воды, и я расскажу тебе все. — Симисо смотрит куда угодно, только не в глаза дочери.