сердцем к сердцу с мертвыми

— Видели, бабушка, дедушка? Видели, дядя Нкосиябо, дядя Зензеле, дядя Нджубе, дядя Нканйисо, тетя Тандиве? Интересно, в кого это я такая, ведь в Симисо нет ни капли трусости! — говорит Судьба. И снова смеется над собой — и смеется эхо, — думая о Симисо, которая никогда не боится, никогда не паникует, никогда не ломается. И смеется еще, сильнее, и эхо смеется громче; и теперь, когда Судьба его не боится, представляет, что это над ней, с ней смеются мертвые, толукути мертвые, которые не мертвы.

— Моя любимая родня, я приветствую вас с любовью — тех из вас, чьи имена знаю, и тех, чьи имена не знаю, я приветствую всех вас с любовью. Меня зовут Судьба Лозикейи Кумало, дочь Симисо Кумало, дочери Бутолезве Генри Вулиндлелы Кумало и Номвело Марии Кумало из этого края, и я пришла воздать вам должное, — начинает она, удивляясь, как, оказывается, легко дается общаться с мертвыми. А стоит начать, толукути остановиться она уже не может, потому что надо столько сказать родне, так много всего. И Судьба Лозикейи Кумало говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми и говорит с мертвыми — да, толукути и говорит с мертвыми, пока не забывает время, а время не забывает ее, пока она намного, намного, намного позже не поднимает глаза и не видит, что ее омывает крестильный красный дождь тысячи трепещущих бабочек, мягкий водопад шепчущих крылышек.