И вот так появилось то, что скоро станет известно как Стена мертвых. Не успела просохнуть краска Золотого Масеко, как пришли животные и молча рисовали красных бабочек, а под ними писали имена любимых, убитых Центром Власти с тех времен, как Джидада стала Джидадой с «—да» и еще одним «—да». Один за другим животные подходили в тишине, и рисовали в тишине, и писали в тишине, и уходили в тишине. Затем двое за двумя, затем трое за тремя, четверо за четырьмя, пятеро за пятью. Затем — множество за множеством. Сначала — только местные Лозикейи, но соцсети есть соцсети, фотографии стены шарились и трендились, и очень скоро животные стали стекаться из близких и далеких краев. Они прибывали в тишине. И рисовали красных бабочек в тишине, и писали имена своих мертвых в тишине. Толукути имен было много. И скоро каждый сантиметр забора Симисо покраснел от бабочек, от имен мертвых.
Стена мертвых быстро стала настоящей достопримечательностью, так что тауншипы вокруг Лозикейи ее прозвали Лозикейской Стеной мертвых, а в Лозикейи ее прозвали Стеной мертвых Симисо или Стеной мертвых Судьбы — смотря кого спросить. Часто можно было слышать: «Просто идите прямо. Но если увидите Стену мертвых, то развернитесь, вы прошли мимо, потому что это раньше Стены мертвых», или: «Просто ищите Стену мертвых Судьбы, ее не пропустишь, даже если захочешь, и неважно, что вы не знаете, как она выглядит, когда увидите — мигом поймете, а как свернете в квартал слева, позовите меня, я выйду и встречу», или: «Где мы познакомились? Мы оказались рядом на улице Солдат Освобождения, но впервые я увидел ее у Стены мертвых Симисо. И сразу понял: она — та самая».
Стена мертвых зажила своей жизнью. К ней приходили даже те, у кого нет убитых любимых. Приходили и стояли или садились, смотрели и смотрели на имена мертвых в тишине и уходили в тишине. Приходили пасторы, проповедники и священники с Библиями, открывали в тишине, читали в тишине и уходили в тишине. Приходили подростки и застенчиво стояли перед стеной, и смотрели на бабочек и имена мертвых в тишине. Приезжавшие в регион туристы добавляли Лозикейи в список достопримечательностей и тоже приходили, стояли у стены и смотрели. И конечно, туристы есть туристы, они фотографировали — но фотографировали в тишине. Стену мертвых показывали в новостях по всему миру, назвав Джидадской Стеной мертвых.
И очевидно, из-за неприличного международного внимания джидадские министр дезинформации Дик Мампара, министр пропаганды Элегия Мудиди и вся их команда Навозных Жуков в Другой Стране как с ума сошли, плюясь ядом и проклятиями. Толукути Стену мертвых осуждали за пропаганду, разжигавшую политические протесты против конституционно избранного правительства. Затем для граждан объявили незаконным создавать на джидадской земле мемориалы без разрешения. Детей народа предупредили, что ездить в Лозикейи для того, чтобы нарисовать бабочку, или написать имя, или для того и другого сразу на незаконной Стене мертвых, — преступление. А потом для иностранцев объявили преступлением появляться в радиусе ста метров от Стены мертвых. А потом и для иностранцев, и для местных объявили преступлением появляться в радиусе пятидесяти метров от Стены мертвых. А потом — сорока. А потом — тридцати, двадцати, десяти метров. А потом — метра.