— Правда, товарищи, в том, что животные вокруг — не какие-то странные создания с далекой планеты. Это свои. И вы все знаете, что у вас здесь родственники. Ваши друзья и соседи. Ваши домовладельцы. Ваши знакомые по церкви. Учителя ваших детей. Ваши медсестры и врачи. Все они хорошие и достойные граждане. Все они знают, что сегодня могут умереть. Все они готовы сегодня умереть. Не от руки Центра, а от нашей. И я спрашиваю: когда мы научимся отвращению?

— Если я что и знаю, так это что не хочу попасть в ураган, который тут вижу. Если я что и знаю, так это что, если меня ждет верная смерть — а я слышал о командире Джамбандже и семерых, а это же сам командир Джамбанджа, — я даже подходить к ним не хочу; я и не говорил, будто я смелый пес, и жизнь у животного всего одна. Всего одна, одна!

— Печальная истина в том, что, будь настоящие Освободители этой страны живы, восстань их кости из мертвых, они бы уж точно не сидели здесь с нами, они бы стояли там, готовые умереть с толпой. Потому что там — правильная сторона. Нравственная сторона.

— Помню, каким был наивным, когда впервые надел эту поганую форму. Я думал, что моя работа и правда служить и защищать. Но здесь разве служба? Нет. Честная, справедливая, достойная, добрая? Нет. Поможет ли она мне, сделает ли мою жизнь лучше? Нет.

— Так, давайте представим. Допустим, мы схлестнемся с этой толпой и многие из нас погибнут. Как думаете, Центр и Избранные по нам заплачут? Придут на наши похороны?

— Не знаю, как вы, но мне кажется, в жизни все происходит неслучайно. Думаю, Бог прислал меня сегодня сюда, в эту машину, к этой толпе, не случайно, а чтобы явить свою славу. Чтобы я принял правильное решение.

— Я слежу в Сети за многими активистами и живу по соседству с двумя Сестрами Исчезнувших. И знаете, пусть Центр и Избранные говорят что угодно, мне близко многое, за что борются они и вся страна. Потому что, сказать по правде, я тоже этого хочу, тоже в это верю. И под формой я — один из этой толпы.

— Вот кто мы такие: голодающие нищие учителя выходят на демонстрацию — мы тут как тут. Медсестры и врачи бастуют ради минимальной зарплаты — мы тут как тут. Активисты требуют перемен — мы опять тут как тут: разгоняем, избиваем, вырезаем, арестовываем, снова и снова заставляем исчезнуть. Когда все это кончится? Как страна изменится к лучшему, если мы все время давим на горло тем, кто трудится ради перемен? И чем это нам самим поможет? К чему приведет? И чего мы этим добились? И чьим интересам мы на самом деле служим, и зачем?

— Если совсем откровенно, я восхищаюсь ими за то, они избавились от страха. Почему мы теперь не можем так же? Что нам мешает? И если не сейчас, то когда?