— Товарищи, чтобы не забывать, ради чего мы здесь собрались, то есть ради Спасителя и только его одного, я хочу произнести тост, — сказал павлин.

Упоминание о Спасителе вернуло товарищей в чувства и на места.

— Ваше Превосходительство, я, как и многие молодые товарищи, имел честь видеть, как вожди ведут народы, но видеть, как Ваше Превосходительство спасает народ и служит ему в свете последних событий, — опыт незабываемый. И за это я от всей души благодарю вас, Ваше Превосходительство. За пример. За руководство. За вдохновение, — сказал с драматическим поклоном павлин.

— Если думаешь, это незабываемый опыт, ты просто не был в 1983-м! Был бы ты в 1983-м, увидел бы Спасителя на пике формы: вот тогда он спасал и служил, как ни один патриот! — сказал вице-президент с искрами возбуждения в глазах.

гукурахунди: зов службы

— Тысяча восемьсот девяносто третий, сэр? Разве это не время…

— Гукурахунди! Названного в честь раннего дождя, что смывает сор перед весенними ливнями! Без него эта Джидада, как мы ее знаем, однопартийная Джидада с великой Партией Власти, наша собственная Джидада не существовала бы! — сказал Элегия Мудиди, министр пропаганды, повернувшись к Спасителю с нескрываемым обожанием.

Мампара зыркнул на кота, а тот, заметив убийственный взгляд павлина, замурчал и быстренько отвернулся. Эти двое, приблизительно одного возраста и достижений, попали в Центр Власти с началом Нового Устроения и потому, понятно, старались отличиться и подольститься к старшему руководству. Но знающие говорили, что на самом деле их вражда не касалась Центра, не касалась Партии Власти: толукути оба благодаря завирусившемуся твиту журналиста-расследователя узнали, что их интересует одна и та же самка, модель и бывшая «Мисс Джидада», — притом что оба они, конечно, женаты.

— Да, но вы, молодежь, ничего не видели! Может, просветите их и наших иностранных товарищей, начальник, чтобы они услышали историю из уст самого Крокодила? — попросил вице-президент.

Все улыбались Спасителю, просиявшему от их внимания. Зал заволокла новая пауза — толукути такая, что предшествует весомым словам власти предержащего.

— Что ж, видите ли, порой животное слышит зов. Это знает каждый, кто не понаслышке знаком со службой и спасением, — начал Тувий с широкой улыбкой.

Даже палки и камни вам бы сказали, что Тувий Радость Шаша всю свою карьеру провел в тени Старого Коня — по большей части слышимый, но невидимый. Толукути настал новый порядок; порядок, когда животные слушали каждое его слово, когда каждая фраза из их уст сопровождалась «Превосходительством», «Вашим Превосходительством», «начальником», «Спасителем», «Спасителем Народа», казался странным и приятным. Он развалился в кресле и поправил шарф с таким вниманием, что на миг все глаза в зале сосредоточились на нем, словно он-то сейчас и прочистит горло, чтобы обратиться к ним.