— Это хор Нового Устроения. Новое Устроение — это попугай нового президента. Они поют песню Нового Устроения. А мы с друзьями умеем танцевать танец Нового Устроения. Хочешь посмотреть? Ты издалека приехала?

Коза опускает глаза и видит маленькую киску, переводящую дух от потока собственных вопросов. Босолапая малышка до того невообразимо чумазая, что уже не разобрать цвет ее платья, чей подол она ловко подоткнула в штанины. Рядом теснятся друзья котенка — такие же выдающиеся по чумазости. Коза улыбается, вспоминая, замечая мысленным взором проблеск собственного детства на тех же самых пыльных улицах много-премного лет назад.

Киска, внимательно разглядев внешность пришелицы и, видимо, застеснявшись своей, спасла подол платья и теперь без толку старается отряхнуться.

— Здравствуй, как тебя зовут? — говорит с улыбкой коза.

— Глория! Глория! Вена![57] Я разве не сказала помыться и постирать грязное платье целую вечность назад, ангутшеланга?![58] — Новый голос доносится из соседнего дома, где у двери стоит тощая старая кошка в свободном желтом платье, с цветастыми бусами на шее и запястьях, и холодно оглядывает сцену, толукути одной рукой подбоченясь, второй — опираясь на трость.

Она словно обращается к гостье, а не к Глории, потому что ее ровный взгляд прикован к козочке, да, толукути она открыто, беззастенчиво изучает незнакомку, как умеют старики, потому что в своем возрасте они уже понимают, что многое, и в том числе вежливость, — это только трата времени. И она не ошибается, потому что в итоге обходится без ненужных расспросов о том, что это за молодая чужачка стоит у калитки ее соседа и что ей нужно, — коза просто представляется сама.

дом — не там, где мы живем, дом — где наше место

— Здравствуйте, бабушка, как поживаете? — спрашивает коза, подойдя.

— Здравствуй, дитя. Меня зовут Герцогиня. У меня все хорошо, если у тебя все хорошо. — Царица присматривается прищуренными умными глазами. Она приятно удивлена, потому что, в отличие от нынешней жалкой молодежи, бесстыдно забрасывающей вопросами, даже толком не поздоровавшись, толукути это животное воспитали как следует.

— И у меня все хорошо, спасибо. А как остальные? — спрашивает коза. В отличие от дома ее матери, кошкин дом не окружен ни забором, ни оградой. Козу изумляет настоящий взрыв растительности. Кажется, будто весь двор — это переплетение деревьев, кустарников, овощей и цветов всех окрасок, и сам краснокирпичный домик чуть ли не целиком прячется под ковром вьюнов. Все было не так, когда она уезжала, и здесь еще жила соседка — сестра Джо.