Она медленно развернулась в узком переулке и, набирая скорость, покатила прочь от дома. В сторону центра поселка.

В машине был только один человек. Водитель.

Карась снова приподнялся на локтях, уставился «Эмке» вслед.

— Не понял… А Лесник? — тупо спросил он. — Отдыхает, что ли? Так это совсем уж дурь получается. На кой черт они встречались?

— Не отдыхает — ответил я. То самое предчувствие беды начинало обретать вполне конкретные формы, — Карась, этот тип приехал не для эвакуации. Не для того, чтоб забрать Виноградова.

— А зачем? — искренне удивился старлей.

— Ликвидировать!

Я вскочил на ноги. Рванул с места. К черту маскировку. Тут полная жопа нарисовалась.

— В дом! Быстро! — рявкнул Карасёву на бегу. Сам уже мчался к зеленым воротам.

— Стой! А вдруг засада⁈ — крикнул Мишка, кинувшись вслед за мной.

Я с разбегу ударил ногой в калитку. Незаперто. Петли жалобно скрипнули. Интуиция орала благим матом.

Если Виноградов мертв — мы потеряли всё. Всю цепочку. Пророка. Связных. Штабного предателя. Останемся с трупом на руках. Это будет самый дебильный исход. Просрать убийство важного свидетеля — прямо надо ухитриться.

Двор был пуст. Дверь в дом распахнута.

— Прикрывай! — бросил я Карасю, сам рванул внутрь.

Запах пыли и… свежей крови. Этот «аромат» я не спутаю ни с чем. Металлический, густой, сладковатый.

Влетел в большую комнату. Мебель сдвинута, словно ее суматошно пинали. Или задели во время драки. На столе — бутылка водки и два стакана. Видимо, «спаситель» сначала выпил с Лесником за встречу.

Рядом со столом лежал Виноградов. На спине, раскинув руки в стороны.

Его лицо было бледным. Губы посинели. Грудь судорожно вздымалась, но вместо вдоха вырывались жуткие, хрипящие, чмокающие звуки.

Свист. Бульканье. Свист.

— Твою ж мать! — раздался за моей спиной голос Карася.

Я упал на колени рядом с диверсантом. Пытался понять, куда ударил ряженый. И чем. Не огнестрел. Точно. Мы бы услышали.

Крови было много, но не лужа. На гимнастерке багровое пятно справа. Узкая прорезь. Финка или стилет. Удар профессионала — под пятое ребро, снизу вверх.

Лесник был еще жив. Его глаза, остекленевшие от ужаса и гипоксии, уставились на меня.

Узнал. Попытался что-то сказать, но изо рта пошла розовая пена.

— Готов, — констатировал Карась. — Легкое пробито. Как пить дать. Отходит.

— Помоги! — рявкнул я. — Держи его!

— Да куда держать, лейтенант? Он же булькает. Не жилец.

Я не слушал. Мозг работал в режиме максимального напряжения.

Судя по внешним признакам — пневмоторакс. Открытый.

При каждом вдохе воздух со свистом засасывается в плевральную полость через рану. Легкое сжимается, превращаясь в бесполезный комок. Средостение смещается, пережимая крупные сосуды. Сердце вот-вот остановится.