Если заткнуть рану пальцем или обычной тряпкой — воздух останется внутри. Получим напряженный пневмоторакс. Вообще трындец. Смерть наступит еще быстрее.

Нужен клапан. Окклюзионная повязка. Срочно. Как⁈ Как я ее сделаю здесь, в 1943? Ни полиэтилена, ни клеенки, ни скотча… Решение пришло внезапно.

— ИПП! — заорал я на Карася. — Где твой перевязочный пакет⁈

— На хрена он тебе⁈ — чисто на автомате старлей тоже орал, — Ему уже не поможет!

— Где⁈

Теоретически ИПП бойцы сейчас носят либо в протвогазной сумке, либо в планшете, либо в специальном внутреннем кармашке. Но у Карасёва нет ни сумки, ни планшета. На карман надежды мало. Он абсолютный раздолбай.

Карась, понял, что я в бешенстве, и перестал спорить. Сунул руку в глубокий боковой карман галифе и, к моему удивлению, выудил оттуда серый плотный сверток.

— Держи! Контуженный!

Он швырнул мне стандартный перевязочный пакет в прорезиненной оболочке. Вот оболочка как раз и была нужна.

Я перехватил его на лету.

— Финку!

— Да епте… Добить его решил⁈

Следом за пакетом ко мне переместился обожаемый нож старлея.

Я полоснул по краю свертка. На секунду завис. Поднял взгляд:

— А ты на хрена его в галифе носишь?

— Жить захочешь — в портки засунешь! — огрызнулся Мишка — Меня один раз чуть на тот свет не отправили. Гнида диверсантская. Пока я в этот кармашек залез… Кровью истек. С тех пор, в галифе кладу. А сумка противогазная, она как вещмещок. Да и потом, пока до нее доберешься, вообще сдохнешь.

— Умный, — коротко бросил я. — Держи его руки! Чтоб не дергался!

Я выдернул бинт и вату — они сейчас только мешают. Откинул их в сторону. Нужна сама оболочка. Грубая, прорезиненная ткань. Герметичная.

— Что ты творишь? — вытаращил глаза Мишка, — Его бинтовать надо!

— Отвали! Не мешай!

Разорвал мокрую от крови гимнастерку на груди Виноградова. Вот она, рана. Маленький, аккуратный, но смертельный «рот», который жадно хватал воздух. Свист стал громче.

— Терпи, гад… — прошипел Леснику прямо в рожу. — Хрен ты у меня сдохнешь. Понял⁈

Наложил кусок прорезиненной ткани прямо на рану, внутренней, стерильной стороной. Теперь надо закрепить. В идеале пластырем или изолентой. Вот только где их взять? Ладно, по хрену! Будем использовать, что есть.

— Бинт давай! Быстро! — рявкнул старлею.

— Вот точно контуженный, — тихо буркнул Мишка, — Только что сам его в сторону швырнул, а теперь орет, чтоб дали обратно.

Я не обращал внимание на его бубнеж. Занимался Лесником.

Прижал к ране ткань ладонью. Свист прекратился. Виноградов дернулся, выгнулся дугой, пытаясь вдохнуть.

— Дави сюда! — схватил руку Карася, припечатал ее к груди раненого, поверх «резины». — Держи намертво! Не отпускай!