11010 01401 11000 60101 00091 10110…

Я с силой потер виски, пытаясь разогнать кровь. Контузия давила на череп изнутри. Мысли ворочались тяжело, как жернова, перемалывающие песок. Буквы иногда расплывались, превращались в черные пятна.

Нужно переключить мозг. Повернуть всю ситуацию под другим углом. Посмотреть на радиограммы иначе.

Соколов — шифровальщик. У него профильное образование. Если верить скудной информации, которая имеется в моей контуженной башке, он в этом разбирался. Должно же хоть где-то щелкнуть. Тело-то его. Память пальцев, профессиональные рефлексы — они должны остаться.

Я моргнул несколько раз, протёр глаза. Снова взял листы.

Итак. Что мы имеем?

Это немецкая шифровка. Июнь 1943 года. Восточный фронт. Курская дуга.

Что использовали немцы в данное время? Я начал перебирать варианты, известные мне. Именно мне. Волкову. Никогда не думал, что скажу такое, но слава богу, что последние полтора года я столько времени провел в архивах, изучая документы 1943 года, когда охотился за сектой.

Вариант первый. Стратегическая связь. «Лоренц». Сложнейшие роторные монстры с двенадцатью дисками. Работают через телетайп, используют код Бодо.

Исключено.

Диверсанты не потащат в лес, в тыл врага, аппарат размером с тумбочку и весом в несколько сотен килограммов. Им нужна мобильность. Отпадает.

Вариант второй. Армейская тактика. «Энигма». Рабочая лошадка Вермахта.

Но «Энигма» — это машина буквенной замены. На выходе она дает буквы. А здесь — цифры.

Конечно, бывают цифровые перешифровки координат, но структура там другая. И главное — если бы это была «Энигма», криптографы в Москве уже дали бы результат. Они к этому времени научились щелкать армейские ключи фрицев как орехи.

Вариант третий. Ручные шифры. Шифроблокноты, книжные коды, «двойная кассета».

Это классика для агентов. Но в ручных шифрах всегда есть статистика. Их здоровенная ахиллесова пята.

В любом языке буквы встречаются с разной частотой. В немецком чаще всего попадается «Е», затем «N».

Даже если заменить каждую букву на символ или цифру, эта частота никуда не денется. Та самая «Е», превратившись, скажем, в «%», будет встречаться в шифровке с той же периодичностью, как и в обычном тексте.

Если построить график, на нём чётко проступят «горбы»— всплески самых популярных знаков. Это и есть статистический след, за который можно зацепиться, чтобы расколоть код.

Не наш вариант.

Здесь нет частотности. Распределение знаков выглядит слишком ровным. Стерильная, математическая пустота. Хаос.

Я взял огрызок карандаша, послюнявил грифель, принялся подчеркивать повторяющиеся группы.