Черт…Как же хреново, что я вообще не разбираюсь в принципе работы этой приблуды. Знаю только, что шизик ее модифицировал, довел до совершенства. А Крестовский был на всю голову звезданутым, он мог придумать что угодно.

Мишка внезапно остановился как вкопанный, звонко хлопнул себя ладонью по лбу.

— Етить-колотить! Светлов! Лейтенант в комендатуре добрых два часа крутится. Надо двигать к нему прямо сейчас.

Я тоже замер, посмотрел вопросительно на капитана.

— Думаешь, отличник боевой и политической подготовки уже кого-то вычислил? — поинтересовался у напарника.

— Вычислил или нет, дело даже не в этом, — решительно заявил Карасев. Он сорвался с места и направился в сторону улицы Ришельевской, чтобы через нее попасть к комендатуре. — Из Яшиного рассказа я понял, что Аптекарь создает впечатление трусоватого человека, тихого, неприметного, но на самом деле — та еще сволочь. Хитрый и опасный зверюга, который считался лучшим агентом румын. Если Светлов напортачит, если засветится в комендатуре как оперативник, Аптекарь может просто его убрать. Прямо не отходя от кассы. Когда оправлял лейтенанта, думал, что тот будет искать штабную крысу. А по факту ему предстоит вычислить матерого диверсанта, которого побаивался Хромой. Это, знаешь, совсем не шуточки. Не то, чтобы я сильно переживаю за Светлова, но нам его внезапная гибель точно ни к чему.

— Согласен,— констатировал я, — Светлов каждый шаг сверяет с методичкой. Было бы у него красное знамя, он бы им размахивал на ходу. Очень велика вероятность, что он своей излишней правильностью испортит нам все дело.

Мы оба замолчали, представляя степень проблем, которые может устроить хороший парень Дима, и, не сговариваясь, на всех парах рванули к комендатуре.

Одесса, несмотря на пережитую оккупацию, гудела и суетилась. По разбитой брусчатке громыхали армейские «полуторки», обдавая прохожих сизыми выхлопами. На перекрестках девчонки-регулировщицы энергично размахивали флажками, направляя колонны техники в нужную сторону. Город отчаянно цеплялся за мирную реальность, хотя раны после оккупации зияли на каждом шагу.

К примеру, отсутствовал радостный перезвон трамваев. Румыны и немцы выскребли транспортный парк почти дочиста, вывезли десятки исправных вагонов за границу. Местами на дорогах чернели пустые траншеи — фашисты на момент отступления выдирали с мясом даже рельсы узкой колеи. Трамвайное сообщение восстанавливалось, но очень, очень медленно. К тому же, в городе имелись проблемы и посерьезнее.

Перед сдачей Одессы десятого апреля противник целенаправленно подорвал электростанции. Вывел из строя тяговые подстанции и перерубил кабельные сети, оставив улицы без света. Поэтому воду женщинам приходилось таскать в тяжелых ведрах от уцелевших колонок.