Метров через триста Светлов поднял кулак. Мы замерли.
Тень укрывала нас на сто баллов, но в нашу сторону кто-то двигался. Его комсомолец и заметил.
Шагах в тридцати от укрытия, по освещённому, протопали двое. Без оружия, с вёдрами. Видимо, еще тыловые. Пока остальные фрицы пытались догнать врага, эти упорно продолжали тушить пожар.
Я стоял и почти не дышал. При этом, на всякий случай, ткнул финкой пленному фрицу под ребра. Он скосил глаза вниз, потом посмотрел мне в лицо. Выражение моей физиономии было весьма говорящее — дернешься или пикнешь, тебе хана.
К счастью, «пожарные» не заметили чужого присутствия. Когда человек полчаса пялится на огонь, темнота для него превращается в сплошную чёрную стену.
Мы дождались, пока немцы уйдут на приличное расстояние и скроются за руинами, только потом снова двинулись вперед.
Спустились вдоль пакгауза, обошли его с торца. Того самого, где Мишка загремел жестью. Тело часового, которого я убил, уже исчезло. Значит, реально нашли. Ну и черт с ним.
От пакгауза до воды оставалось всего ничего.
Стенка открылась внезапно. Только что были развалины — и вот уже она.
Причальная стенка — штука простая. Бетонный обрыв берега, метра три высотой. Сверху ровная площадка с кнехтами и палами, снизу чёрная вода. Между ними ничего, гладкая отвесная плита. К такой стенке баржа притирается бортом, и груз идёт прямо с палубы на площадку. Чтобы человеку попасть с площадки к воде, ставят сходни. Деревянный настил на стойках, спущенный от кромки вниз.
Вот вторые сходни от угла нам и нужны. Под ними что-то темнело.
Со стороны насыпи снова раздалась стрельба. Звуки сдвинулись дальше, севернее. Мишка и Пахомов уводят фрицев. А значит, все, кто представляет для нас опасность, догоняют наших товарищей и сосредоточены на северной стороне.
До сходней оставалось метров сорок. Но это были самые поганые сорок метров. Проскочить их надо по открытому пространству, при полном освещении. Обойти никак, спрятаться не за чем. Здесь только бегом и только рассчитывая на удачу.
— Жди здесь, — велел я Копыту. — Немец на тебе. Мы идем первыми, потом вернусь за вами.
Ефрейтор молча кивнул, устроил на землю Данилку, прислонив спиной к бетонной перегородке, принял у меня фрица.
Светлов наблюдал за нашими манипуляциями без комментариев. Как только я обернулся и подал ему знак, сразу рванул вперед. Перемещался он всё так же — быстро, низко, ни одного лишнего движения. Комсомолец из комендатуры остался где-то там, на школьном дворе. Сейчас это был чертов профи.
Я пошел следом. Эти долбаные сорок метров ухитрился проскочить за секунду.