Он стряхнул пепел на пол.
— Значит, я вам нужен. Значит, разговор состоится в любом случае. Вопрос только в том, каким он будет.
Мишка немецкий знал похуже моего, но интонацию считал безошибочно.
— Соколов, — удивился Карась — Он что, торгуется?
— Пока непонятно, — усмехнулся я.
— Хочу задать условия, — продолжил немец, будто понял, о чем мы с капитаном говорим, — Одно. Всего одно. Моя фамилия. Я не хочу, чтобы она где-либо прозвучала. Ни в протоколах, ни в списках. На данный момент я числюсь пропавшим, пусть так и остаётся.
Вот это было любопытно.
Значит, у него есть семья и фриц опасается, что близкие могут каким-либо образом пострадать, если станет известно о его сотрудничестве с нами.
Я мысленно поставил галочку. Разберёмся позже.
— Не могу обещать, — ответил честно. — Я старший лейтенант. Такие решения принимают на другом уровне.
— Знаю. — Он спокойно кивнул. — Поэтому и не прошу обещаний. Только чтобы вы попытались. Этого достаточно.
Я без зазрения совести ответил, что приложу все усилия. После этого немец заговорил.
Груз пришел на завод баржей, ушёл второго марта, эшелоном по железке. Направление юго-запад. Эта информация меня не удивила, я понял ее еще из записей в журнале. А вот дальше прозвучало уже что-то новенькое.
— Эшелон встал на узловой, — сказал немец. — Разбита ветка. Ваша авиация и союзники работают по железным дорогам каждый день. Он стоял там минимум неделю. Возможно, стоит до сих пор.
Мишка, который понимал наш разговор через слово, аж подался вперёд.
— Соколов. Он что, до места не доехал?
— Похоже на то.
— Так это же…
— Погоди, — осек я капитана, — Разберемся.
— И ещё, — продолжил немец. — Груз значился не по линии снабжения. Обычно медицинское имущество идёт по своему ведомству, с номенклатурой, с перечнем. Тут всё было иначе. Особое распоряжение, без описи, приоритет по подаче вагонов.
— Чьё распоряжение? — уточнил я.
— Строительное управление.
Вот оно. Снова строительное управление. То, что изначально показалось мне странным.
— Вас это не удивило? — спросил фрица.
— Удивило, — просто ответил он. — Я семь лет занимаюсь перевозками. Рентгеновскую аппаратуру из полевых госпиталей забирает медицинская служба. Или, в крайнем случае, ведомство снабжения. Строители не забирают рентген. Никогда.
— И что вы подумали?
— Что мне за это не платят. — Он усмехнулся, впервые за весь разговор. — Знаете, господин старший лейтенант, в наше время это самая полезная мысль из всех возможных.
Тут я с ним, признаться, был согласен.
— Кто принимал груз с той стороны?
— Не знаю. Мы сдавали на станцию.