Мы оба напряглись, я и фриц, в итоге картинка сложилась. Получился практически полноценный словесный портрет Доктора.
Немец лет сорока пяти. Худой. Ростом чуть выше самого Курта. Голос тихий, но говорит так, что переспрашивать никому в голову не приходит. Ни разу не повысил тона.
Приезжал на легковой машине с водителем. При нём постоянно ошивался ещё один человек, которого Доктор представлял как помощника. Помощник этот держался за левым плечом и всё время смотрел по сторонам. То есть по факту — охрана.
Самое интересное Курт выдал под конец, походя, даже не сообразив, что говорит.
При осмотре ящиков Доктор надевал перчатки. Не рабочие, брезентовые, а тонкие. Мелочь, которая не стоит внимания. Казалось бы. На самом деле нюанс, который говорит о многом. Этот человек долгое время работал в лаборатории со стеклом и хрупкими приборами, на которых лучше не оставлять следов. Отсюда появилась и въелась намертво фишка с перчатками.
Пока я продолжал допрашивать фрица, Мишка сидел молча. Он высказался вполне конкретно обо всей ситуации и теперь с мрачным видом просто наблюдал за моей работой. Зато, как только вышли из комнаты и закрыли дверь, капитана прорвало.
— Твою мать, Соколов. Просто твою мать. Когда ты почти год долбил мне мозг своими чертежами, которые непременно надо достать, я, честно говоря, думал — совсем у старлея башка свистит. Пророк сдох, Ратцель сдох, Борисов там же. Аптекаря за все его заслуги расстреляли. Всё. Закончились сволочи, которые разбираются в «Колоколе». К тому же попёрли мы фрица знатно. У них теперь один вопрос, как бы свою задницу спасти. Кому есть дело до этой чёртовой машины?
— Вот тут ты, Миша, сильно не прав, — ответил я, задумчиво глядя в окно.
Мы с Карасём как вышли в коридор, так там и остановились. Нужно было поговорить наедине, без свидетелей.
— Они как раз свою задницу и спасают. Думаю, ситуация следующая. Самим фрицам приблуда Крестовского уже ничего не даст. Время поджимает, ресурсы на пределе, да и плевать большинству из них на собственную победу, потому что понимают — уже проиграли. Но машину можно втюхать союзникам. И за это выкупить билет в долгую, счастливую жизнь.
— Погоди… — Карась нахмурился. — Ты хочешь сказать, что американцы и англичане у нас за спиной ведут переговоры с Рейхом?
— Не хочу сказать, а говорю. Улавливаешь разницу?
— Вот твари, — с чувством резюмировал капитан. — Ладно. Но получается, суетятся сейчас всё равно немцы.
— Верно. Просто наши союзнички не хотят довольствоваться непонятными чертежами какой-то мифической хрени, способной убивать людей тысячами. Основной упор, думаю, делается на «Колокол» именно как на оружие. Американцы с англичанами скорее всего хотят получить готовый, хотя бы экспериментальный вариант. Поэтому фрицы сейчас очень шустро пытаются слепить его на коленке. А теперь, Миша, подумай, — я посмотрел на Карасева. — Что сделают Черчилль и Рузвельт, если реально получат приблуду? Способна ли она убивать? Думаю, да. И поверь мне, союзники уже размышляют, как бы им прижать Советский Союз. Это мне известно наверняка. Но если вскроется истинное назначение «Колокола»…