— Понимаю, — сказала я, искоса бросив взгляд на Рэддока.

Он отошел к окну и раздвинул плотные шторы. Что он надеялся там углядеть? Впрочем, скорее просто старался нам не мешать.

Я тоже закурила, давая Элизабет собраться с мыслями.

Она резко, как-то судорожно, затянулась. Раздавила окурок, подняла на меня блестящие глаза и выпалила:

— Уезжай!

— Прости, что?

— Тебе нужно уехать, — повторила она настойчиво, подалась вперед и схватила меня за руку. От неожиданности я едва не просыпала горячий пепел себе на колени.

— Куда и зачем? — уточнила я мягко.

Говорят, с сумасшедшими нужно во всем соглашаться. А Элизабет выглядела так, будто одной ногой стояла на грани безумия. Или вовсе перешагнула эту грань.

— Откуда мне знать? — отмахнулась она. — Во Фриско, наверное? Или куда захочешь…

— Главное, подальше отсюда?

— Ты понимаешь.

— Нет, — не согласилась я, головой покачав. — Не понимаю. Лиззи, что стряслось?

Она разжала пальцы. Отвернулась.

— Лили, тебя пытались убить.

— Меня? Дорогая, ты что-то путаешь. Покушались на отца Джонса и…

— Нет-нет! — запротестовала она энергично. — Это был несчастный случай. Хотя… Нет, не думаю. Не может быть, чтобы сразу от всех…

— Элизабет, — заметила я, прищурившись. — Ты говоришь загадками.

— Знаю! — вскричала она в отчаянии и закрыла лицо руками. — Боже, о боже. Я так виновата…

— В чем?

Она лишь замотала головой.

— Пообещай, что уедешь! Завтра же.

— Не могу, — хмыкнула я. — Между прочим, я тут одна из подозреваемых. Представляешь, что будет, если я сбегу?

Инспектор Харди уверится, что убийца ловко обвела его вокруг пальца. Зачем мне убивать отца Джонса? Ничего, инспектор что-нибудь придумает. Он сообразительный.

Элизабет опустила руки. Сказала совсем иным тоном, сухим и ровным:

— Значит, не уедешь?

— Разумеется, нет.

Она глубоко вздохнула.

— Что же, я это знала. Но должна была попытаться. Лили, поверь мне, покушались именно на тебя. Только не спрашивай, откуда я знаю!

— Клятва? — негромко предположил Рэддок, когда я уже готова была схватить любимую тетку за грудки и хорошенько встряхнуть.

Нельзя же настолько растравлять мое любопытство!..

Элизабет кивнула.

— Я действительно не могу рассказать. Увы. Хотела бы я наконец сбросить с души этот камень, но…

— Я заинтригована, — призналась я, разглядывая тетку, будто увидев впервые. Что такого она могла натворить, чтобы теперь избегать моего взгляда? А главное, кому она могла дать клятву? И кого защищает теперь?

Впрочем, вопрос надо ставить иначе. «Кому из семьи» — так будет точнее. Никому другому — за вычетом жениха, конечно — она не позволила бы втянуть себя в некую щекотливую историю. А в других случаях клятвы попросту не нужны.