— Тебе показалось.

— А ты где?

— У меня дела, пришлось уехать из города.

В трубке повисла тишина, было слышно лишь недовольное сопение Лиды, а Павел ждал монолога из обвинений в бездушии, безразличии и игнорировании ее персоны.

— Уехал?

— Да, я ведь могу передвигаться без ограничений?

— Это ты вот так сейчас пошутил? А вот мне ни капельки не смешно.

— Лид, давай без истерики.

— Истерики? Так я еще и истеричка? Это, между прочим, я беременна по твоей вине, и твоим ребенком, и это все гормоны. У меня настроение меняется семь раз в минуту, я боюсь, я одна, и мне страшно, что будет дальше, и как я буду растить ребенка в статусе матери-одиночки? А еще у меня растет живот, и портится фигура, и грудь уже обвисла, а еще тошнит, и я хочу что-то вкусненькое, а сама не знаю что.

Соколов прикрыл глаза, хотелось просто положить телефон на стол и не слушать все, что будут дальше нести Лида. Он это слышал уже не раз за два месяца.

Да, Соколов подлец, скотина, равнодушный чурбан, что никак не реагирует и не входит в положение девушки, с которой у него случился секс после новогоднего корпоратива тридцатого декабря. Павел сам не помнит толком, как все произошло, вроде и выпил немного, потом танцевал с Лидой медленный танец, а дальше как провал в памяти.

Вспышки света, такси, дорога, женский смех, поцелуи. Проснулся уже утром, рядом обнаженная девушка, он сам без трусов. Здесь академиком быть не надо, чтобы понять, что произошло. Долго приходил в себя, пил много воды, девушка была мила и смотрелась в его квартире и в его футболке на голое тело очень сексуально.

Не то чтобы бухгалтер Лида не нравилась Соколову — стройная, с длинными светлыми волосами и карими глазами, чересчур пухлыми губами привлекательная девушка, но заводить романы на работе было для него неприемлемо. Да и не готов был Соколов к серьезным отношениям, его безбедная жизнь в тридцать два года только начиналась.

Купил квартиру, обставив ее по своему вкусу. Хорошая машина, приличные рестораны, модная одежда. Кто бы мог подумать, что сейчас, хилый детдомовский пацан, выращенный на манной каше с комками, мог себе позволить отдых в любой точке мира. Даже свозить туда девушку, но на этом все, дальше им было не по пути.

Павел хотел быть таким, как его шеф: успешным, уверенным, в меру наглым. И до создания семьи, которая, безусловно, у Павла будет, еще можно погулять лет десять.

И новость, принесенная в первые дни весны, после фантастически сексуальных выходных с девушкой, от которой он впервые не хотел уходить, ошарашила и выбили из колеи.