То, что он открыл свой бизнес и за два года разбогател для дорогих покупок, это вряд ли. А вот жениться на обеспеченной дамочке или богатой глупенькой наследнице — это в его стиле.

Калинкина тогда ему не подходила ни по каким параметрам. И толстая, и нищая, влюбленная только была, поэтому и дура.

— Свет, я пойду.

— Иди.

— Как что — звони.

— Ага, давай.

Лаура подозрительно быстро убежала, а Светлана достала из кармана толстовки записку и перечитала снова.

* * *

— Да как этот агрегат включается?

Соколов смотрел на сенсорную панель духового шкафа и не мог понять, как тот работает, хоть инструкцию ищи или звони Серафиме. Павел обещал Ягодке ужин — и он обязательно его приготовит, чего не делал никогда в жизни.

Нет, он умел готовить, но это было что-то на скорую руку, не требующее много времени и сил. А сейчас ему хотелось нечто особенное для особенной девушки, от которой он потерял голову и остатки памяти и рассудка. Соколов даже забыл об ответственном поручении шефа, о том, что нужно заботиться об индюшатах, а еще о Громе, закрытом в доме.

И вместо того, чтобы нежиться под одеялом с сочной Светочкой и погрузить в ее влажную плоть утренний стояк, Павел рванул к Терехову и чуть не пришиб шкодливую хаски за то, что он разодрал в клочья коврик у двери.

Гром смотрел красивыми голубыми глазами, а потом выбежал на улицу с громким лаем справлять нужду.

И вот теперь, после утреннего моциона и пересчета «ребят», количество которых не убавилось, Соколов, сделав ревизию в холодильнике, штудировал интернет в поисках лучшего блюда для самого романтического из всех романтических ужинов.

И никакая Лида — или кто-то еще — не испортит его. На ужин будет утка, запеченная с апельсинами, которая так кстати нашлась в морозильной камере, а апельсины — в холодильнике. К удивлению Павла, рецепт оказался не таким уж и сложным: сделать соус, замариновать на пять часов тушку, потом запихать в нее апельсиновые дольки и поставить в духовку.

Вот с духовкой вышел косяк. А еще нужно было приготовить глазурь, легкий салат, десерт и истопить баньку.

— Здравствуйте этому дому.

Соколов выглянул в прихожую, вопросительно посмотрел на гостью, около ее ног терся Гром, а она трепала его по загривку.

— Гром, ты не сторожевой пес, ты позорище, пускаешь в дом кого попало.

— Вообще-то, это ездовая порода.

— А ты чего пришла? Скандал устраивать? Так у меня для него слишком хорошее настроение.

— Вижу, кулинаришь? Светочку на ужин позвал?

— Это она сказала?

— Сказала. А это что у нас? Утка? М-м-м-м, ты не безнадежен, — девушка прошла на кухню, рассматривая устроенный бардак.