Я смотрела на мужчину, который так откровенно, так страстно, так болезненно желал меня. И изумлялась своей глупости, ведь я до сих пор видела в нем лишь мальчишку, когда-то выбранного в верные пажи для меня — восьмилетней королевы. Но Дамир уже не тот мальчик из Нью-Касла. Он мужчина. Один из лучших миротворцев Империи. Будущий Совершенный. Мой невыносимый куратор, не сдержавший сегодня свое желание.

Только вот я в его руках превратилась в ледяную статую. Мои эмоции и чувства словно покрылись коркой льда, а внутри стало темно и холодно, как за стенами Аннонквирхе.

Пытаясь хоть что-то почувствовать, выбраться из этой ледяной пустоши, я осторожно прикоснулась языком к его губам, провела медленно, прислушиваясь к ощущениям. Желая найти внутри себя отклик. Дамир вздрогнул, а потом издал выдох-стон, и его объятие стало крепче. Левая рука опустилась к разрезу на моей ноге, сминая в кулак блестящую синюю ткань, дергая и едва не разрывая ее.

— Кэсси… — от радости в его голосе мне стало еще хуже. — Я прекращу помолвку… Сегодня же. Сейчас! Моя Кэсси…

Я закрыла глаза. Разорвет помолвку? Неплохой способ отомстить Джеме. Нанести ей удар, который мигом поставит Ржаник на место. Удар, который обрушит мерзавку в такую бездну, из которой она выберется нескоро. Или никогда?

Я снова вспомнила, как молила Джему о помощи, вспомнила злое торжество в ее глазах. Отомстить? Сказать Дамиру «да»? Я ведь точно знаю, что для Джемы значит Норингтон… Такой ход королевы поставит шах и мат в игре Джемы Ржаник.

Соблазн…

Дамир потянул платье с моего плеча, покрывая жадными поцелуями мою шею. Его хриплое дыхание пахло ромом… А ледяная пустошь внутри меня разрослась до размеров целого мира.

Ощутить желание так и не получилось. Ничего у меня не получилось!

И нет, я не буду с мужчиной ради мести. К черту и Норингтона, и Джему!

— Хватит! — открыв глаза, я резко выдохнула и оттолкнула Дамира. Он поднял голову. В зеленых глазах клубился дурман желания. — Уходи. Убирайся немедленно! Ты пьян и завтра пожалеешь обо всем, что сделал.

Он снова качнулся, пытаясь обнять, и, схватив стакан, я плеснула воду в мужское лицо. Он оскалился, втянул воздух и некоторое время стоял, пораженно хлопая мокрыми ресницами и хватая ртом воздух.

Я ткнула пальцем в его взъерошенные волосы и сбившуюся рубашку.

— Приведи себя в порядок, — мрачно посоветовала я. — И убирайся. Завтра же я напишу прошение о том, чтобы мне предоставили нового куратора.

Дамир потряс головой, разбрызгивая капли.

— Прогоняешь? — Его губа дернулась, отчего он вдруг напомнил мне промокшего под дождем рычащего пса. — Значит, я не настолько хорош, чтобы оказаться в постели той, кто тащит в нее всякую шваль? Кто не видит разницы между миротворцем и каким-нибудь бродягой? Кто тащит в свою кровать любого, на ком есть штаны?