— Куракины умеют быть друзьями, чем они отличаются от многих льстецов и притворщиков.

Удружил Павел, так удружил. Эти слова были сказаны Николаю Ивановичу Салтыкову, которого наследник более не желал видеть подле себя. Прерывалась связь между Павлом и его матерью-императрицей. Салтыков же терял свою значимость, как посредник. Простить такого властолюбец Николай Иванович Салтыков не мог.

Так что я не уверен, что человек, который меня выследил на улице и подкараулил по дороге к рынку, от Платона Зубова, но не от Салтыкова. Хотя они там повязаны прочной паутиной.

Меня, получается, прижали к стене. А что делает зверь, которого зажимают и не оставляют пути для отхода? Правильно, он кидается на своих обидчиков. Я не могу напрямую вызвать на дуэль Салтыкова или поступить ещё как-то в рамках дозволенного в обществе, но могу действовать нелинейно и в рамках недозволенного. Может и того, что это самое общество ещё не знало, с чем не сталкивалось.

Все мои мысли сводились к тому, что нужно убирать Зубова. Пусть Екатерина и переживёт это, не случится сердечный приступ, хотя, скорее всего, он будет, но возле императрицы начнётся такая толкотня, что будет не до Павла Петровича, Куракина и уж тем более не до меня. Ну, а подобрать момент для акции, так можно на год приблизить воцарение Павла.

Я хотел бы ответить на вопрос о том, почему я не делаю ставку на Александра Павловича. Отвечу. Во-первых, я пока что не хочу сильно менять ход истории. По разным причинам, главная же будет звучать, как «не навреди». Во-вторых, я убеждён, что Александр пока что не способен к управлению государства, от слова «совсем». Он был не так уж и хорош в первые годы своего правления в иной истории. Много суетился, принимал романтические законы, которые никем не исполнялись. Если бы не победа над Наполеоном, историки могли бы пересмотреть отношение к Александру. Нет, они бы обязательно пересмотрели его, потому как экономика России и без Наполеона была не очень. Заграничные походы и вливания в Российскую империю английского серебра чуть улучшили ситуацию.

Есть и в-третьих — я слишком слаб, пока слаб, чтобы решать такими категориями, как и кого назначать русским императором. Могу лишь поспособствовать, как и любой другой человек. В конце концов, пуля — дура, может, прилететь и в императора, или в претендента на трон.

Но бездействовать и ждать, когда оно само рассосётся, я не собирался. Нужно бить на упреждение, иначе прилетит по тебе. Ну, а то, что я могу и умею, так это стрелять, маскироваться и продумывать отход.