Дело в том, что я принёс рисунок, можно условно назвать, шариковой ручки. Как мне казалось, сложность изготовления нормального пишущего инструмента может заключаться в изготовлении маленького шарика, который был свободным, но при этом не должен западать вглубь, а выступать с зазором. Ёмкость для чернил, по моему мнению, не сложно создать. Пусть это будет металлическая трубка. Вероятно, проблема будет в чернилах, так как они нужны особые, вязкие. Но и такие подобрать можно. Так что никаких нерешаемых вопросов в деле производства авторучки я не видел.
Безусловно, поставить на поток производство такого товара в современных условиях нельзя. Каждое изделие — это может быть эксклюзив. Но мне нужно для себя, прежде всего. Сил моих больше нет писать перьями.
— Месье, это интересно, но, боюсь, что… — мастер задумался. — Нет, конечно, я возьмусь за подобное изделие. Вот только…
Милле замялся. И я понял почему. Он опасается, что ничего не получится, я не приму изделие, а материалы, время будут потеряны.
— В случае, если у вас не получится, я оплачу расходные материалы и затраченное время. Трубка должна быть не сильно тяжёлой, а для шарика используйте серебро или золото, чтобы быстрого окисления и налёта ржавчины не было, — высказал я пожелания и оставил пятьдесят рублей серебром.
Это были немалые, даже большие деньги. Сейчас курс серебряного рубля к рублю ассигнациями один к шестидесяти двум копейкам, так что бумажный и металлический рубль — это разные вещи. Печатают деньги без понятия, загоняют русскую финансовую систему в яму. Ну, да я пока ничего сделать с этим не могу.
— Месье, а если ваша задумка окажется успешной, как и моя работа, я могу делать подобное? — прямо-таки сама наивная простота.
— Месье Милле… Не нужно честному человеку пытаться заработать сомнительными методами. Естественно, что без доли моей или человека, интересы которого я представляю, тут не может обойтись, — я улыбнулся так, что волчий оскал был более добрым, чем моя улыбка.
— Я понял вас, месье Сперанский, — ответил француз.
Глава 11
Петербург
27 июля 1795 года
— Сколь же неразумно! — сокрушался князь Алексей Борисович Куракин во время завтрака. — Это же возмутительно так поступать!
Я знал, по какому поводу такие возмущения. Вчера пришли сведения о результатах битве при Кибероне. И я полностью согласен с князем. Глупость несусветную сотворили французские роялисты-эмигранты и шуаны [крестьяне во Франции, выступавшие за монархию]. Это какой-то жест отчаяния со стороны любителей королевской власти и противников революции. Ладно роялисты, они хотят хоть что-то сделать, чтобы только показать, что это явление ещё живо. Особенно подобное актуально после смерти Людовика Карла, объявленного роялистами королём Франции. Теперь провозгласили королём Луи-Станислава Ксавье, графа Прованского. Но англичане? Они-то чего подписываются на такие авантюры?