После обеда князь решил отдохнуть, а мне предписано проводить первый урок с детьми. Знаю я этот отдых одинокого алкоголика. Нет, Куракин не закладывал за воротник слишком часто, но хандру сбивал именно таким образом.
Следует сказать, что во время уроков недорослям я некоторым образом «отключался» и давал волю той части себя, что составляла сознание Михаила Михайловича Сперанского. Вот в чём никогда я, Надеждин, не был замечен, так в преподавании. Включаться всем своим сознанием в непростое дело обучения детей я решил позже.
Только через три часа я понял, что на сегодня достаточно и закончил уроки. Уверен, что мои ученики, Борис Куракин и Сергей Уваров, утомились, и теперь что им не рассказывай, сколько не требуй, на пользу не пойдёт.
— Закончили? — спросил меня князь, который, как будто дежурил под дверьми.
Что-то мне подсказывает, что так оно и было. Я и сам понимаю, что вёл себя несколько не так, как от меня того ожидали. Да и говорил, строил предложения… Ну, и ладно, уроки, в этом я уверен, прошли замечательно и продуктивно. А вот от князя веяло лёгким амбре.
— Ваша Светлость, сегодня мои ученики меня порадовали, — отвечал я.
— Ну, ты, Миша, говори, если что не так. Пороть может и не стану, но внушение сделаю. Впрочем, — Куракин усмехнулся. — Нужно, и выпорю.
При этих словах Борис вжал голову в плечи, а вот Сергей напротив, поднял в горделивой позе подбородок. Вот они характеры, которые уже в столь юном возрасте проявляются. И откуда всё берётся, если воспитываются совместно. Гены?
— Нужно им выписать учителя фехтования, — сказал я, провожая взглядом детей, которых забрали двое «дядек».
У недорослей были своего рода няни, но мужчины. Ветераны, которые, как считалось, не только присмотрят за мальчиками, но помогут им пристраститься к военной службе.
— Ты, Миша, может и был прав. Я вызвал ещё раз управляющего и сказал, чтобы тот принёс все инвентарные и иные книги учёта к тебе. Заволновался, злодей, аж руки трястись начали. Я тебе ещё кого из охраны дам, а то управляющий мой боевой, инвалид, — сказал князь, естественно используя слово «инвалид» в понятии «ветеран». — И не падай более, а то вон щека раскраснелась, будто лошадь лягнула.
На самом деле щека даже чуть посинела, а один зуб стал пошатываться.
Глава 6
Белокуракино
22 февраля 1795 год
Ничто не ново под Луной. Меня хотели купить. Николай Игнатьевич Тарасов, управляющий поместьем Белокуракино, сразу же предложил деньги.
— Сколько? — спросил я тогда.
Просто интересно, насколько меня оценивают. Так-то я был в дорогом наряде от лучшего петербуржского портного, и если Тарасов в этом разбирается, то мелочь не предложит.