— Четыреста пятьдесят рублей дам, Михаил Михайлович. Более того, что вам положил на год его светлость, — прошептал управляющий.

Сперанский внутри забурлил, закипел. У него случилось то, что можно было бы назвать «острой аллергией на взятку и всяческую коррупцию». У Надеждина таких экзотических болезней не случалось. Однако, никакой частью своего сознания я не собирался брать взятку. Напротив, я стремился найти как можно больше нарушений. И тут, конечно, одними бумагами я не обойдусь. Да и так… некоторое хулиганство проявил, покуражился.

— Хм… — я сделал вид, что задумался. — Как же мало я был оценён.

— Ну, знаете ли! Пятьсот рублей — это очень большие деньги, — управляющий поднял цену моей честности ещё на пятьдесят рублей.

Почти уверен, что любой или почти любой, кто оказался бы на моём месте, не преминул поторговаться до шестисот рублей и непременно взять деньги. А мне было противно, аллергия прогрессировала. А ещё был один проект у меня в голове. О том, как можно не сразу, но со временем, иметь стабильный доход с земли, даже не имея в собственности оную. Но об этом чуть позже, когда проект вырастет в перспективный бизнес-план.

— Прекращаем торг, оставляйте книги, пока уходите, завтра пополудни жду вас, Николай Игнатьевич, у себя! Возьмите сани, вероятно, нам придётся осмотреть окрестности, — решительно, с металлом в голосе, как ранее Сперанский не умел, проговорил я.

Если бы Тарасов умел метать глазами молнии, то я был бы уже сражён. Но мне плевать на эти невысказанные угрозы. Нет, я не безрассудный, я уже послал за Северином и рассчитываю с его помощью составить картину происходящего здесь. Как я понял, охрана и управляющий — это две стороны, пусть, скорее всего, охрана поместья и куплена. Ну, не пойдут же они против князя!

Мой обидчик, после удара которого шатается зуб, уже был рядом с домом и не решался зайти, пока там был управляющий. Но не постеснялся это сделать, как только Тарасов вышел.

— Лучше, ваше благородие, я в ответ получил бы кулаком, — отвечал мне Северин, когда уже в потёмках прибыл ко мне. — Не стану я наговаривать на своих.

— Не наговаривай на своих, я всё уже понял. Прикрывали вы, нанятые князем, грязные дела подлеца Тарасова. Завтра же Его Светлость пошлёт в Старобельск или ещё куда, чтобы выслали роту солдат. Так наводить порядок? Или ты, как и твои други, поспособствуете мне, а я скажу князю, что охрана помогла обличить управляющего? — Северин Цалко задумался.

— Со старшим нужно погуторить, — принял решение казак.

— Утром жду тебя. А ещё… Коли на меня ночью кто нападёт, или загорится дом, то я уже передал письмо князю, он прочтёт его утром, и тогда будет плохо всем, — блефовал я.