Основная версия такова: императрице стало резко хуже, а власть хотели взять в свои руки братья Куракины, чтобы передать Павлу. Не зря же именно возле дома Николая Зубова на Мойке постоянно появляются гвардейцы, в основном преображенцы и лейб-кирасиры. Уже распространяется слух о том, что некие силы воспрепятствовали возвышению фаворита Платона Зубова и его братьев. В Платона стреляли. Теперь гадают, кто же эта третья сила. Ещё больше всё осложнялось тем, что офицеры и сами не знали, кто за кого, и что им делать. Задача была лишь одна: не выпускать по мостам мужчин и досматривать всех подозрительных личностей, особенно, если у этих людей есть поклажа.
В Петропавловской крепости назревает аншлаг и тотальная распродажа «гостиных номеров». Правда, в этом есть и некая польза, так как, оказывается, в Петербурге вполне себе разъезжают дворяне с ружьями и пистолями, хотя последнее не так чтобы возбраняется, но нельзя.
Между тем, уже через два часа после приезда Николая Зубова в Гатчину, двумя колоннами гатчинский полк выдвинулся к Петербургу. Красивым строем шли прусские полки в столицу России. Именно так оно выглядело, учитывая, что гатчинские солдаты и офицеры были одеты в мундиры, которые некогда носили гренадёры прусского короля Фридриха Великого.
Аракчееву была поставлена задача взять под охрану мосты, государственные учреждения, в особенности Зимний дворец. Планы подобных манёвров отрабатывались не раз, обсуждались, корректировались, доводились до сведений всех офицеров. Как бы то ни было, но гатчинский полк можно было считать, может быть, и не боевым, но точно самым вышколенным в Российской империи.
Новоиспечённый император, понукаемый Николаем Александровичем Зубовым, после недолгих сомнений и размышлений взял сотню гатчинских драгун и на рысях, насколько позволяла дорога, обильно сдобренная снегом, поскакал в Петербург. В лучшем случае гатчинский полк будет входить в столицу рано утром и то лишь авангардом. Пусть гатчинцы в день были способны преодолеть большое расстояние, и у каждого солдата был свой сухарь и ломоть солонины, но зима могла скорректировать время прибытия. Вместе с тем офицеры-гатчинцы уже не один год учились и тренировались именно для этого рывка.
Эпилог
Петербург
15 декабря 1795 года. Утро
Я почти не спал ночью. Вот считал, что имею стальные нервы, да и реципиент не отличался излишней эмоциональностью, но волновался, как девственник перед запанированным сексом. Просто в моменты переживаний отчего-то начинаю думать именно о сексуальных потребностях.