Кроме как наблюдать из окна, я более ничего не придумал. Выходить на улицу посчитал неуместным или даже глупым. Что я могу там узнать? Все петербургские слухи и сплетни с самого утра для меня узнала Агафья. И это ей ничего не стоило, так как все говорили о том, что происходит. Правда, даже в доме Куракина имели ход три версии. Как утверждали носители каждой из них: «Верьте люди! Истину говорю, так и было».

Всё шло почти по плану, за тем исключением, что и Платон жив и Екатерина, но тут, как говорится, есть нюансы. И я даже не расстроен, что Платошка выжил, хотя, уверен, что выстрел для него будет не без последствий. Фаворит после смены власти превращается в кудрявого рыжего позёра, которого не грех и пнуть ногой.

Алексей Борисович должен, обязан, стать рядом с Павлом Петровичем, ну, и я там, рядышком с Куракиным, но не так чтобы сильно далеко от трона.

К обеду прибыл форейтор [человек, сидящий верхом на передней лошади, либо младших кучер] Куракина. Князь стребовал свой парадный мундир, а также траурное платье. И всё это нужно было привести в Зимний дворец. Причём было сказано, что охрана пропустит, нужно лишь сказать, что к князю Куракину.

— Данила, обо мне его светлость ничего не говорил? — спросил я у форейтора.

— Как же-ж не говорил, сказывал князь, — ответил Данила, чинно попивая чай.

Он чего-то почувствовал себя сильно важным, загордился тем, что побывал в императорском дворце, когда ехал следом за князем. И тут я, не дворянин…

— Ты, остолоп, видать, забылся? Коли спрашиваю, отвечать должен! Али князю рассказать, что ты замест того, кабы его волю выполнить, дорогой княжий чай попиваешь! — вызверился я, пробуждая инстинкты у слуги.

Так-то я тоже пока не дворянин, но ведь учёный человек, свободный, поповский сын. А ещё всё-таки меня в доме князя воспринимали, как человека высокого статуса. Такого, чтобы тот же форейтор Данила обедал с князем, невозможно представить. А я зачастую именно с Алексеем Борисовичем и принимаю пищу, да князь советуется со мной, а такие вещи слуги всегда просекают на раз.

— Простите, ваше благородие. Устал, стало быть, я, ночь не спал. Все куда-то спешили, — повинился кучер. — Его светлость сказывал, что, коли вы согласные быть в сторонке, да помогать его светлости одеваться, да чего подать, и это не буде уроном чести, то да, приехати, значит, можете. Тама только одного слугу и дозволено. Думал я помочь князю. Но, как на духу, передал всё.

Ничего, можно побыть и за слугу. Нахождение в эпицентре глобальных событий стоит чуточки холопства. А-то и гляди, на глаза Павлу попадусь, или ещё как судьба вывернет. Если Куракину разрешено каким-то регламентом позвать одного слугу, то пусть это буду я.