Одно радовало, что не так и сильно холодно, чтобы во время секса замёрзнуть в карете.
Глава 18
Петербург. Зимний дворец
25 октября 1795 года (Интерлюдия)
— Вы узнали, кто такой этот Надеждин, или нет? — спросила Екатерина Алексеевна, русская вседержительница у Александра Семёновича Маркова.
— Государыня, я был занят подготовкой… — начал было оправдываться Марков.
— О ваших добродетелях и помощи Платону Александровичу я знаю. Но вы, Александр Семёнович, ещё и глава Тайной Экспедиции. Кроме ремонта в казематах нужно и смотреть, кто стихи пишет. Пииты они, знаете ли, обладают некоей властью над умами, или же не пииты, а такие врали, как Радищев, — нравоучала императрица тайного советника Маркова [Александр Николаевич Радищев написал «Путешествие из Петербурга в Москву», где жёстко раскритиковал социальную сферу Российской империи].
— Я исправлюсь, Ваше Императорское Величество, — Марков склонил голову.
— Уж будьте так любезны, — с нажимом сказала Екатерина и, приподняв подбородок… подбородКИ, отвернулась.
Аудиенция закончилась.
— Что смотришь, падший ангел мой? — обратилась государыня к Платону Александровичу Зубову, который сидел на кресле в уголке кабинета государыни.
— Любуюсь тобой, душа моя, — отвечал фаворит.
— Зачем ты выдернул Сперанского? — жёстко, решительно так, что Платон даже вздрогнул и чуть запутался в своих ногах, которые были переплетены на пуфике у кресла. — Зачем он тебе?
— Так поговорить с ним, Ваше Императорское Величество, — справившись с ногами, чуть споткнувшись, Платон всё же встал по стойке «смирно».
— Твой интерес к этому поповичу рождает моё любопытство. Уму не постижимо, как это получается, что у Павлушки это имя звучит, после я узнаю, что ты просишь Валериана привезти тебе этого человека… — Екатерина, как только она могла, «ударила» взглядом своего фаворита. — Не стань смешным, Платошка! А нынче вон пошёл!
Платон Зубов рухнул на колени и направился, ударяясь коленными чашечками о гранит, к императрице.
— Мне опала горше смерти. Не гони, душа моя! Ну, не из-за поповича ссору чинить? — перебирая коленями, Зубов приближался к Екатерине.
Пожилой императрице нравились именно такие моменты. Платон умел унижаться и восхищаться увядающей женщиной. Она знала, что любовничек заинтересовался неким Сперанским только потому, что Екатерина лишь пару раз упомянула о поповиче в присутствии фаворита.
— Уйди! Должна же я до вечера в обиде побыть. Но прознаю, что снова веселишь фрейлин… Евнухом сделаю! — сказала Екатерина Алексеевна и, наблюдая на лице Платона великолепно сыгранный испуг, рассмеялась. — Пошёл вон!