Тут наглость нужна, чувство вседозволенности и наплевательского отношения ко многим. А ещё, если следовать вероятной мотивации, то дело в Павле. Следовательно, это Платон Зубов. Я рассчитывал, что он сильно увлечён своим проектом по замужеству Александры Павловны и не станет вникать. А ещё был расчёт на то, что после смерти Степана Ивановича Шешковского просто нет такого деятельного человека в Тайной Экспедиции, чтобы можно было быстро реагировать на малейшее несоответствие застойной внутриполитической жизни.

— Что ж… — сказал я, вставая со стула. — Мне всё предельно ясно, и я готов к путешествию. Лишь заберу свои бумаги и можно отбывать. Однако, мне нужно предупредить людей и обязательно забрать мою личную служанку.

Некоторые из гусаров ухмыльнулись, я не стал на то обращать внимание, а то серьёзной драки не избежать. И так мне уже обещают, что и морду набьют, как мужичью, и что прирежут, как только доставят по назначению и выполнят приказ.

— Я рад, что мы не допустили больше пренеприятнейших действий. Мы подождём во дворе, — сказал Лиховцев и чуть ли ни пинками увлёк за собой боевых товарищей.

У одного товарища наливался знатный синяк под глазом. Это я так удачно приложился коленом. При том хочется подобное повторить.

Во дворе уже были и Осип с сыновьями, и Северин, да ещё два десятка казаков. И тут гусары чуть приуныли. Я знал законы и понимал, что вот такие выходки служивых, когда без бумаги, без присутствия высокого командования врываются в дом, да ещё и князя… А ведь за них не вступится даже Валериан Зубов, а Платон так и вовсе открестится. И это, видимо, офицеры понимали, потому и имели вид побитой, но ещё готовой для схватки собаки.

— Северин, догонишь нас до Тулы. Далее вместе поедем в Петербург. Передайте Богдану Стойковичу, чтобы также до снегов выдвинулся! — сказал я людям и, чтобы убедиться, что меня все услышали, попросил повторить.

Пусть Малороссия по большей мере и перестала бурлить, но лихих голов тут всё ещё хватает, разные судьбы, один из таких Стойкович. Мне нужна уже и охрана, и исполнители. Нельзя, чтобы какие-то криминальные бароны могли схватить меня без последствий.

— Я готов! — сказал я и сел в карету.

Рядом присела Агафья и посмотрела на меня влюблённым взглядом. Декабристка, блин.

Гусары недоверчиво рассматривали карету и лошадей. Когнитивный диссонанс. Я же всего-то попович. Ну, пусть преподаватель или даже секретарь вельможи, но не дворянин. А вот дорожная карета, как Куракин называл этот выезд, используемый для дальних поездок, соответствовала княжескому статусу.