Платон Зубов вышел, и государыня, пользуясь хорошим здоровьем, принялась за работу. Необходимо изучить ворох важных документов, в основном касающихся присоединения Курляндии, ну, и других польских земель. Теперь, когда Пруссия заключила сепаратный мир с Францией, уже нет смысла оглядываться на пруссаков, но в документах должен быть порядок.

Что же касается некоего Сперанского, то государыне всё, что нужно, доложили, и она уже знает, кто публикуется под именем «Надеждин», знает о каждом шаге князя Куракина, почти о каждом слове этого деятеля. Сработал Александр Андреевич Безбородко. Алексей Борисович Куракин имел неосторожность писать письмо своему секретарю. Ну, и как было не перлюстрировать письмо того, кто стал вхож к ближний круг наследника? А в письме было написано о том, что князь не понимает, зачем его секретарю было печататься под псевдонимом. При том, как утверждает Безбородко, из письма создаётся впечатление, что Куракин сам боится сближения с наследником. Однако, ни государыня, ни вице-канцлер, который только для видимости отстранён от дел, даже не помышляли о том, что некий Сперанский является серым кардиналом и управляет Куракиным.

Александр Андреевич Безбородко был въедливым малым и стремился выслужиться, чтобы видимость опалы так и осталась таковой, а не превратилась в реальную. Потому он не ограничился лишь отслеживаем переписки. Состоялась его встреча с шефом Главной семинарии митрополитом Новгородским и Ладожским Гавриилом.

— Интересный он человек, — произнесла Екатерина.

— Ваше Величество? — отреагировала на слова государыни Александра Андреевна Шувалова [после 1797 года Дитрихштейн].

Когда ушёл Платон Зубов, чтобы не оставлять государыню одну, чего делать нельзя, если только сама императрица того не повелит, пришла одна из фрейлин.

— А ты позови мне Державина! — повелела императрица.

Гаврила Романович Державин должен был ожидать аудиенции. Ему, как секретарю, ну, и исполняющему обязанности аморфного учреждения — коммерц-коллегии, было поручено произвести подсчёт, что именно Россия получала после того, как в юридическую силу вступят документы, завершающие разделы Речи Посполитой. Екатерина хотела знать и о том, какие мануфактуры были или остаются на будущей русской земле, и о том, какие там земли и поместья. Очень ей помогли предыдущие разделы Польши, когда многие фавориты и нужные люди получали невообразимое количество земель Речи Посполитой с крестьянами. Вот, к примеру, из последнего — государыня отплатила Александру Васильевичу Суворову за уничтожение конфедератов землёй, бывшей ранее польской.