— Михаил Михайлович, нужно поехать. И поверьте, этот приказ — вас сопровождать, нас не радует, между тем у вас полчаса на сборы, — сказал Лиховцев, то и дело, подавая знаки своим сослуживцам, чтобы те не проявляли агрессию.

— Хорошо, господа. Я поеду с вами, но соизвольте сказать, чьему приказу вы повинуетесь и склоняете меня подчиниться. В противном случае, вам придётся применять силу, и поверьте, в подобной ситуации я буду считать себя условно пленным и при первой вашей оплошности сбегу, — отвечал я.

— Как вам будет угодно, — сказал тот, кто представился Лиховцевым.

— Иди сюда! — сказал тот, что более всего жаждал драки. — Вот только вопреки сказанному, сам подошёл ко мне, чуть подтолкнув в сторону поручика Лиховцева.

Задира из гусар схватил меня за камзол, сжал ткань в своих ручищах и притянул к себе. Вот не высокого же роста, причём все трое, что зашли в дом, а кулаки с пуд весом. Ну, да такими кулаками нужно уметь управлять.

Я схватил правой рукой за тот самый кулак, что рвал ткань моей одежды, второй рукой выжал кисть хамоватому гусару. Противник скрутился и встал на колени. Что ж… колени, так колени — моё правое колено встретилось с наглым лицом сумского гусара. Один минус.

Второго, который всё время молчал, а сейчас также молча выдвинулся ко мне с очевидными намерениями, я встретил своим ранее любимым ударом — апперкотом в челюсть. При правильном и выверенном исполнении — гарантированный нокаут. Так и вышло.

— Ай! — вскликнул я, когда лезвие шпаги Лиховцева проткнуло мне левое полупопие. — Вы не считаете сударь, что это уже вне всяких законов чести. Такие в Сумском полку гусары?

— Не смей говорить о нашем славном полку! — грозно потребовал Лиховцев, выставив саблю. — Казак?

И всё-таки мне задницу продыряв… укололи. Да, вот так более благозвучно! Саблей это сделали. Сейчас и кровь саднить будет, и в седле или карете болезненно будет ехать.

— Попович, но, как ты понял, — я сделал акцент на «ты», отзеркалив обращение ко мне. — Повалять могу и славных сумских гусар, вышедших из малоросского казачества.

— Можешь, то да, но сабельки боишься. Я, знаешь ли, чую страх другого человека, — продолжал беседу Лиховцев.

А в это время в доме уже было одиннадцать гусар, часть из которых направила на меня свои пистоли. Главу ОПГ или Джеймса Бонда берут, не иначе.

— Давай, Дмитрий Николаевич, — обращался я к Лиховцеву, не хотел я быть бараном на заклании и стремился хотя бы частично сохранить лицо. — Ты всё же скажешь, почему я должен ехать с тобой. Бумаги у вас нет, окромя силы. А уже через минут десять во дворе будет полусотня казаков, которые станут на мою защиту.