Ночь прошла нормально, без серьёзных эксцессов, если не считать кабыздохов, непрестанно лаявших до самого утра, пока эстафету не подхватили петухи. Чтоб они помёрзли все! А ближайший куриный бульон, который я буду пить, надеюсь, будет из самого крикливого петуха.

Семь из десяти свечей были использованы, но я, исследуя учётные книги, нашёл, с чего можно было начать расследование. Хотя, признаться, не так чтобы было к чему прикопаться. Очевидно, что управляющий ворует, но доказать это не так легко, по крайней мере, по предоставленным книгам.

Много, считай четверть, урожая было потеряно. Я мог в это поверить, если бы не обоснование потери. «От 6 сентября сего года…», — писалось в амбарной книге. — «Крестьянин Яков сын Терентия по недомыслию своему и неразумению оставил четыре воза пшеницы на дворе под дождями, отчего зерно погнило. Крестьянин был наказан плетьми, и у него отобрана на месяц корова».

Что за чушь? Кто должен отвечать за то самое зерно? Крестьянин? И что это за наказание такое, забрать корову? Если бы кормилицу забрали навсегда, так нужно было ставить её на инвентарь, а так забрали-отдали. Мутит Тарасов, и это хорошо. Для меня, конечно.

Однако, к управляющему нет негатива, напротив, уже по книгам, как всё было прикрыто, можно сказать, что Тарасов или профессионал, но тут, насколько я знаю, такому не учат, либо от природы весьма смекалист.

Я ведь не за деньги Куракина беспокоюсь. У него есть ещё с десяток похожих имений, большая часть под Саратовом, во всех и не разберёшься. А за то, чтобы я перестал быть для князя «Мишей», а быстрее становился «Михаилом Михайловичем». В один уровень с князем мне вряд ли придётся стоять, не сейчас и не через год точно, но получить уважение хотелось бы. А ещё было бы неплохо, чтобы Куракин поступал так, как того хочу я.

Были и иные весьма сомнительные вещи, что я высмотрел в документах. Так, судя по всему, в имении были три лесопилки. При этом две из них вышли из строя и уже не используются. Моя чуйка говорила, что двух лесопилок никогда и не было.

— Господин проверяющий, — раздавалось за входными дверьми.

Я уже проснулся и даже выполнил небольшой комплекс упражнений. Какой же я хилый! Не больше тридцати секунд простоял в планке, и руки дрожат, а по всему телу начались опасные вибрации, которые могли перерасти в судороги. Отжиматься после планки и вовсе не стал. Но о том, что я далеко не боец, понял ещё ранее, практически сразу после попадания в тело Сперанского. Ничего, воля есть, психологическая готовность и мотивация к работе над собой наличествует, а это главное.