— Подтвердите, — сказала я куратору, — что режим входа изменён системой без моего запроса.

Он моргнул.

— Сейчас?

— Да.

— Но я…

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

— Вы являетесь куратором прибытия?

— Да.

— Значит, вы можете составить акт.

Марьяна за спиной тихо выдохнула:

— Акт у входа в башню. Как романтично.

Я не обернулась.

— Марьяна.

— Молчу.

Куратор поспешно достал из кожаной папки тонкий бланк, перо и маленькую чернильницу с защитной крышкой. Руки у него дрожали. Перо несколько раз царапнуло бумагу, прежде чем он начал писать. Я стояла рядом и смотрела за формулировками. После сегодняшнего подъёмника доверие к чужим описаниям реальности стало у меня совсем скромным.

— “При входе экспериментальной группы…” — бормотал куратор.

— “При первичном входе”, — поправила я.

Он кивнул и исправил.

— “Система распознала адептку Вельскую как…”

— Не “распознала”, а “ошибочно вывела”.

Демьян повернул голову.

— Откуда ты знаешь, что ошибочно?

Я посмотрела на него.

— Потому что я не давала согласия на личную пару.

— Согласие и отклик — разные вещи.

— Именно поэтому в акте будет слово “ошибочно”.

Он молчал пару секунд.

Потом сказал куратору:

— Пишите, как говорит адептка Вельская.

Куратор сразу закивал.

Мне это не понравилось.

То есть результат был нужный. Но сам факт, что мои слова стали удобнее для исполнения только после спокойной фразы Демьяна, раздражал сильнее, чем сквозняк в мокрых сапогах. В этой академии власть звучала мужским голосом. Даже когда этот голос соглашался со мной.

Я поставила подпись под актом. Куратор подписал следом. Потом, после короткой паузы, перо взял Демьян.

Его подпись была резкой. Чёрные линии легли на бумагу уверенно, с лёгким нажимом. В конце росчерка вспыхнула искра тёмного шторма и тут же погасла.

— С актами закончила? — спросил он.

— На данный момент.

— Теперь можно войти?

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

— Экспериментальная группа войдёт. Вы останетесь снаружи.

Кира довольно сложила руки на груди.

Марьяна уставилась на пол, явно пряча улыбку.

Куратор посерел.

Демьян посмотрел на меня без улыбки.

— Башня требует подтверждения старшего маршрута.

— Вы его уже дали.

— Для общего входа. Совместный контур всё ещё открыт.

Марьяна посмотрела на меня так выразительно, что её взгляд можно было вносить в протокол отдельной строкой. Я ответила ей коротким движением пальцев: спокойно.

— Закройте.

— Не я его открыл.

— Но ваш маршрут его вызвал.