— Луис! Мне надо.
Дальше пошел поток нецензурной лексики на испанском, но в итоге Луис позвонил Хосе и попросил его прийти в гостиную.
— Имей в виду, если он откажется, заставлять его я не стану. Лететь в такую погоду — самоубийство!
Хосе выслушал меня. По выражения лица было понятно, что только присутствие работодателя мешало ему поднять два пальца вместе и повернуть их, показав мне, что я спятил.
Я был с ним согласен. Но оставаться на острове больше не мог.
— Хосе, моя женщина… Она рожает. Она на меня очень обижена, и есть за что. Я хотел подарить ей кольцо и позвать замуж. пока она не сбежала.
Похожий на каменный утес, на котором он вырос, Хосе улыбается.
— Хорошо, синьор. Так и быть. Довезу вас до материка.
Луис собирается спорить. Это заметно по гневному взгляду, которым он награждает Хосе.
— Ты обещал, — напоминаю ему, что он сам предложил такие условия. Мужчина начинает пыхтеть, тихо ругаясь себе под нос.
Мы с Хосе сразу же одеваем спасательные жилеты и под порывами ветра добираемся до вертолета. Оглядев творящееся вокруг безумие, мне почти не верится, что Хосе сможет поднять вертолет в воздух. Однако, это ему удается. Но это оказывается не самым сложным. В воздухе машину швыряет из стороны в сторону, на середине пути отказывают навигационные приборы, вертолет то летит ровно, то проваливается в какие-то ямы. Но с каждой минутой во мне крепнет уверенность, что я попаду домой. Я все же рискую и спрашиваю у Хосе, уверен ли он, куда мы летим, потому что если он перепутает направление… Он заверяет меня, что абсолютно уверен.
К своему стыду я убеждаюсь в его правоте, когда вертолет выходит из зоны шторма. И я вижу впереди золотистый пляж. Выбрались.
Моя радость оказывается преждевременной. У вертолета отказывает винт.
— Синьор! — придется прыгать, — До берега недалеко. Мы доберемся вплавь.
Медлить нельзя, и вот уже океанская вода встречает нас внизу. Прыжки мы совершаем удачно.
Олеся
Артем привез кое-какие вещи, которые я просила.
На вопрос о Матвее отвел глаза и ответил, что пока новостей нет.
На вопрос о Полине поджал губы и отвернулся.
— Что совсем все плохо? — поняла я.
— Да, — ответ дался ему тяжело, — Она сначала хотела домой к себе поехать, но куда она к бабушке в таком виде? Сестра приехала, от нее не отходит.
Я и не сомневалась, что Полине все это дастся очень непросто. Они с Матвеем словно созданы друг для друга. Не зря он ей портфели восемь лет носил. Я и сама не знаю, как держусь. Только непоколебимая уверенность, что мой сын жив и вернется ко мне, не позволяет мне сломаться. И я не знаю, откуда она — эта уверенность. Но она дает мне сил надеяться.