— Да, я не могу уехать. Идут поиски Матвея. И до своего возвращения отец попросил меня остаться.
По правде говоря, он не особенно просил. Как и Саркисян. Оба, видимо, считают, что раз я не взбрыкиваю, то меня вполне можно использовать в своих целях. Но сейчас занять позицию «моя хата с краю» тоже не могу себе позволить.
— Понятно, — тянет она, — Тогда я лучше домой поеду.
Не хочу, чтобы она уезжала. Тут я могу находиться рядом. А туда приехать уже не смогу.
— И доведешь старенькую бабушку до приступа своим видом, — не совсем милосердно с моей стороны.
Но правдиво. Вряд ли пожилая женщина — дурочка. И не будет переживать за внучку, от которой остались кожа до кости.
Голубые глаза сразу же наполняются слезами.
— Зачем ты так? Нормально я выгляжу…
— Полин, ты когда к зеркалу в последний раз подходила?
Пусть останется здесь. Я просто буду рядом.
— В одном доме с тобой? — такая перспектива ее пугает.
— Мы же не вдвоем. Здесь живет охрана, они меняются в больнице у Олеси. Можешь сестру свою позвать, если тебе так будет спокойней. К тому же ребята и за этим домом приглядывают. А в квартире? Что если тебя тоже попробуют похитить? Как рычаг давления на Матвея?
Кстати, сейчас я говорю ей правду. То, что накопала служба безопасности дает основание думать, что его похитили из-за магазинов. И то, что его увезли с места, в котором держали, свидетельствует о том, что он еще нужен. Иначе его бы добили и бросили тело там. Полиция работает ни шатко, ни валко, больше из желания не попасть под раздачу, потому что дело контролируют сверху. Отец подсуетился. Однако и переходить дорогу местному авторитету, который стоит за похищением, они тоже не хотят. Им здесь жить. Я краем уха слышал разговор Тимура и Славы, когда они обсуждали не совсем законные способы вызволения Белова из плена. Точнее, способы совсем незаконные. Но отец не дал согласия. Во-первых, подобраться к авторитету не так просто. Во-вторых, велики шансы, что Матвея в этом случае ликвидируют.
Она раздумывает над моими словами. Не может отрицать, что они разумны.
— Я не знаю, — в конце концов не может принять никакое решение.
— Полин, я ничего плохого тебе не сделаю, — я знаю, именно это она хочет услышать, — А бабушку, чтобы она не оставалась одна, можно отправить в санаторий.
Серафима Павловна для своих лет — очень бойкая старушка. Я уверен, ей моя идея придется по душе.
— Бабушка любит такие места. Она всегда находит там массу интересного, — слабая улыбка трогает искусанные губы.
Но лучше такая улыбка, чем никакой. Что же ты так мучаешься из-за него? Неужели настолько сильно любишь? Вслух, конечно, этого не спрашиваю. Ведь тогда точно сбежит.