— Чача. Настоящая грузинская.
Губа у генерала — не дура. Об этом я знаю давно.
— Наливай, Илья Борисович.
Если он предлагает, то отказываться не буду. Так и разговор легче пойдет. Да и в дороге успею протрезветь.
Генерал разливает чачу из припотевшего графина вровень с краями.
Беру стопку, дожидаюсь, когда и он возьмет свою, чокаемся.
— За дочку, — произношу обычный тост и опрокидываю в себя содержимое.
Чача крепче водки, но мягче на вкус. Очень легко пьется. Но также легко сшибает с ног.
— Закусывай, — пододвигает ко мне тарелку Илья Борисович.
Подхватываю пару кусков мясной нарезки, следую его совету. Он тоже не отстает от меня.
Тепло растекается по телу. И все, что было до, кажется каким-то странным сном, который будто был в реальности. А будто его и не было. Генерал наливает еще по одной, пьем за здоровье. После этого, то ли у него нет времени на длительную пьянку, то ли он, зная меня, понимает, что сейчас я все равно перейду к делу, с которым пожаловал, велит:
— Рассказывай.
— Пасынка мне надо вытащить. Я через ментов пробовал, но они ни мычат, ни телятся. Кто-то авторитета крышует. Не из простых. Не из ваших, случайно?
Объяснять ему все в подробностях излишне. Это практически проявить неуважение. А я своего собеседника очень уважаю.
— Нет, не из наших. Но тоже человек серьезный.
Если это говорит он, то дело может принять серьезный оборот.
— Мальчишку нужно вытащить, — давлю, обозначаю, что других вариантов нет.
— Я тебе не отказываю, Владислав Сергеевич. И помогу, — делает ударение на последнем слове, — Но хочу, чтобы ты понимал. Может случиться заварушка.
Пожимаю плечами. Какая теперь разница, если я во все это встрял. Главное, Матвея вернуть домой живым. Боюсь, Олеся мне не простит, если я не сдержу данного ей слова.
— Разгребу.
— Ты меня услышал, я тебя услышал. Парня найдем. Дай мне пару дней.
Я согласно киваю головой.
— На посошок? — спрашивает с намеком.
Я могу и остаться. Чача уже начала свое коварное действие. На душе полегчало. Но вспомнив бурчащего Артема, решаю закругляться.
— На посошок.
Генерал, не выказывает никакого неудовольствия. Выпиваем по последней, и я возвращаюсь в машину. Теперь все должно получиться.
Вячеслав ждет от меня каких-то пояснений, но я молчу.
Наконец, не выдерживает и в лоб спрашивает:
— Ну, как?
Эх, молодежь! У Тимура терпения побольше будет.
— Нормально все. В Воронеж поехали. Олесю завтра выписывают.
— Хорошо, — обиженно буркает заместитель начбеза.
Неужели он рассчитывал, что я ему докладывать буду, как разговор прошел?
Артем Холодов
Захожу в детскую и осматриваюсь. Обои поклеены, шторы висят, часть мебели на месте. Остались кроватка и пеленальный столик, что стоят в упаковке. Почти нажимаю на вызов мастеров для сборки, но тут мне приходит другая идея. А что если собрать самому? И Полину попросить помочь? Это ее отвлечет. И она, не напрягаясь, проведет время со мной.