— Нет, — в подтверждение своих слов он отрицательно качает головой, — Сбежать у тебя не получится.
Грустно разглядываю запорошенную снегом площадку, на которой скорее всего поместится не одно футбольное поле.
— А здесь что?
Вздыхает.
— Газон.
Я снова возвращаю свое внимание дому. Нет, он, конечно, красивый. Большой. Роскошный. Хорошо, что двухэтажный. Выполнен в светлых тонах.
Но…Слишком большой.
— Олесь! В чем дело? — спрашивает Влад нетерпеливо.
Сама у себя я тоже это же спрашиваю. Может быть, не к месту вспоминаю Аллу с ее уверениями, что Холодов — не мой уровень.
— Никогда не планировала жить в здании по размерам, напоминающем школу.
— Тебе дом не нравится? — Влад честно пытается меня понять.
Вздыхаю теперь уже я. И иду к крыльцу. Не сбегать же, в самом деле.
— Нравится. Почему, не нравится, — бормочу себе под нос, оказавшись в гостиной.
Бело-золотистое помещение навевает мысли о музее. Хотя диваны и кресла выглядят не так устрашающе с их плюшевой обивкой. Даже, кажется, с цветочным орнаментом. Но картины на стенах и кое-какие антикварные безделушки не дают расслабиться.
— Тут точно жить можно? Это не музей? — задираю я голову вверх, разглядывая балюстраду на втором этаже.
— Можно, — хмуро отвечает Влад.
Как пить дать, думает, что я над ним издеваюсь.
Кладет дочь на диван, расстегивает на ней комбинезон.
В гостиную между тем входит женщина лет шестидесяти. В сером платье с белоснежным воротничком-стоечкой и белоснежным же передником. Волосы собраны в идеальный пучок.
Женщина смотрит на меня, я смотрю на нее. Влад возится с Есенией, потому что в комнате жарко. Горит камин. Настоящий. Ребенка надо раздеть.
Женщина стоит неподвижно, сложив руки на переднике.
— Здравствуйте, Владислав Сергеевич, — голос у нее приятный.
Безупречный. Как и выровненная спина.
Влад поднимает на нее глаза, вытаскивая руку дочери из рукава, стараясь ее не разбудить.
Куда я попала?
— Здравствуйте, Галина Валентиновна, — он поворачивает голову в мою сторону и собирается нас представить, — Олесь, это…
— Фрекен Бок, — вырывается у меня против воли.
Несмотря на все свое самообладание, женщина краснеет. Явно знает, кто это — фрекен Бок. Наверное, это хорошо. Значит, она мультфильм смотрела.
Я снимаю дубленку и шапку, кладу их на кресло.
— Олесь! — Влад поджимает губы, всем своим видом упрекая меня за мою реакцию.
— А ты — Синяя Борода, — не останавливаюсь я на достигнутом эффекте.
Женщина только что сиявшая красными щеками, теперь бледнеет, переводит испуганный взор с меня на него. Все время забываю, что с олигархами так разговаривать нельзя.