Дюбуа складывал всё методично. Рюкзак набивал плотно, но с умом — тяжёлое вниз, лёгкое сверху, часто используемое в доступе. Разгрузку загружал по системе — магазины спереди, гранаты по бокам, медпакет справа, рация слева. Всё, что может понадобиться быстро, под рукой.

Оружейник смотрел, кивал одобрительно.

— Знаешь, что делаешь. Легионер, значит. Легион учит правильно.

— Учит, — согласился Пьер. — Выживать учит. Хотя не всегда получается.

— Получится, если умный. Ты умный?

— Посмотрим.

Легионер закончил упаковку. Встал, надел бронежилет, затянул ремни. Тяжёлый, килограммов двадцать с пластинами. Но привычный. Надел разгрузку, ещё килограммов пятнадцать с магазинами и гранатами. Рюкзак закинул на спину, килограммов тридцать. Итого шестьдесят пять на себе. Плюс оружие — Barrett килограммов пятнадцать, Vector килограмма три, Glock меньше кило, нож граммов пятьсот. Итого восемьдесят четыре килограмма. Как в легионе, марш-бросок в полной выкладке. Привык.

Шлем не надел, пока рано. Положил в рюкзак. Проверил всё ещё раз — оружие, патроны, гранаты, снаряжение. Всё на месте.

— Готов, — сказал он.

Оружейник протянул руку. Пожали.

— Удачи, легионер. Вернёшься — приходи, выпьем. Не вернёшься — ну, значит, такая карма.

— Карма, — усмехнулся Дюбуа. — Индусы всё кармой объясняют.

— А что ещё? Человек делает, карма отвечает. Ты делаешь правильное — карма поможет. Делаешь неправильное — карма накажет. Просто.

— Надеюсь, карма на моей стороне.

— Увидим.

Легионер вышел из оружейки, поднялся наверх. Тяжесть давила на плечи, но приятно. Знакомое ощущение полной выкладки, готовности к бою. Это как броня — не только физическая, но и психологическая. Когда на тебе восемьдесят кило снаряжения, ты неуязвимый. Почти.

Двор базы. БТР стоял, мотор урчал. Механик вылез, махнул рукой.

— Готова! Можешь ехать хоть сейчас!

Пьер подошёл, открыл заднюю дверь БТРа, закинул рюкзак внутрь. Barrett положил на сиденье, в чехле. Vector на грудь, на ремень. Glock на бедро. Нож на пояс. Всё при нём.

Маркус вышел из здания, подошёл. Немец выглядел хреново — не спал, видимо, всю ночь. Лицо серое, глаза красные.

— Ты правда едешь? — спросил он.

— Еду.

— Один?

— Жанна хотела, но рано ей. Рука не зажила. Одному проще, честно. Незаметнее.

Маркус молчал, смотрел на БТР, на снаряжение.

— Это оружие на маленькую армию.

— Иначе не выжить. Их там тысячи. Я один. Арифметика простая.

— Ты понимаешь, что шансы почти нулевые?

— Понимаю. Но почти ноль — не совсем ноль. Пытаюсь зацепиться за «почти».

Немец шагнул вперёд, обнял легионера. Коротко, крепко. Пьер не ожидал. Маркус не из тех, кто обнимается. Но обнял.