— Ты хороший боец, Шрам. Один из лучших, с кем работал. Если вернёшься — первую кружку пива за мой счёт. Если нет — выпью за тебя. И запомню.

Дюбуа похлопал его по спине.

— Спасибо, командир. Ты тоже хороший. Жёсткий, но справедливый. Легион таких любит.

Они разошлись. Ахмед и Коул тоже вышли, подошли. Пожали руки молча. Что говорить? Всё и так ясно. Прощание перед последней миссией. Может, видятся в последний раз.

Легионер залез в БТР, сел за руль. Кабина тесная, пахнет соляркой и металлом. Приборы старые, механические. Рычаг коробки передач длинный, тугой. Педали тяжёлые. Но мотор работает ровно, стрелки показателей в норме. Поедет.

Включил передачу, тронулся. БТР загрохотал, покатил к воротам. Механик открыл, помахал. Маркус, Ахмед, Коул стояли, смотрели. Пьер выехал за ворота, не оглянулся.

Впереди дорога на юг. Сто пятьдесят километров до Дакки. Три часа езды, может четыре. А там — город мёртвых. Орда гулей. Хафиз, неуязвимый для серебра. Лидер, призрак в тени. Рахман, предатель.

И он. Один легионер с БТРом, оружием на маленькую армию и призрачным шансом выжить.

Дюбуа вдавил газ. БТР ускорился, загрохотал по асфальту. Рассвет разгорался, туман рассеивался. Солнце поднималось над полями, красное, как кровь.

Последний рассвет, может быть.

Легионер ехал, не думая об этом. Думал о миссии. О патриархе. О том, как найти его, как убить, как проверить теорию старика.

Остальное неважно.

Жить или умереть — неважно.

Важно попробовать.

БТР катил на юг три часа. Дорога пустая, разбитая, местами завалена брошенными машинами. Дюбуа объезжал, не останавливаясь. Поля по обе стороны — рисовые, затопленные, пустые. Деревни мёртвые, окна чёрные, двери настежь. Иногда мелькали тела у дороги, раздутые на жаре, покрытые мухами. Легионер не смотрел. Видел достаточно.

Солнце поднялось высоко, жара стала невыносимой. В кабине БТРа душно, как в печи. Кондиционера нет, окна открыть нельзя — защита. Пьер пил воду из фляги, вытирал пот тряпкой. Форма насквозь мокрая. Но держался. Привык к жаре после Мали, Афганистана. Тропики не хуже.

Через три с половиной часа впереди появился дым. Столб чёрный, жирный, поднимался до неба. Дакка. Город всё ещё горел, хотя прошло три дня с момента взрывов. Пожары не тушили — некому. Армия ушла, пожарные сбежали или мертвы. Огонь пожирал кварталы, не встречая сопротивления.

Легионер притормозил, взял бинокль, осмотрел впереди. Дорога входила в город через северную окраину. Видел блокпост армейский — брошенный, пустой. Мешки с песком разбросаны, пулемёт лежит на боку, гильзы повсюду. Следы боя. Армия пыталась удержать периметр, не вышло. Отступили или погибли.