Он спустился вниз через высотку. Быстро, не встречая сопротивления. Все гули мертвы. Вышел на улицу, вернулся к БТРу. Завёл мотор.

Восточный район, старая фабрика у реки. Финальная точка.

Легионер поехал, не оглядываясь на высотку с трупом Рахмана на крыше.

Охота продолжается.

И добыча близко.

БТР катил по разбитым улицам Дакки на восток, к реке. Двигатель урчал ровно, гусеницы грохотали по асфальту, поднимая пыль и пепел. Дюбуа сидел за рулём, одной рукой держал баранку, другая лежала на Vector. Скорость сорок километров в час. Не спешил. Время было — нужно думать, анализировать, планировать. В легионе учили: спешка в бою убивает быстрее пули.

Сыворотка всё ещё работала на полную мощность. Ясность сознания пугающая — мысли бежали быстро, чётко, как строчки кода. Обострённые чувства ловили каждую деталь за окном: горящие дома, где пламя лизало ржавые балконы; трупы на улицах, раздутые на жаре, покрытые мухами и воронами; гулей, что бродили меж руин, как бездомные псы. Слышал вой сирен вдалеке, треск горящего дерева, крики где-то в глубине переулков. Город умирал в агонии, затянувшейся на третий день.

Легионер думал о Рахмане. Предатель, капитан полиции, агент Лидера. Мёртв теперь — пуля в лоб, кровь растеклась по бетону крыши высотки. Заслужил смерть. Заслужил медленную, болезненную. Но времени не было на пытки и справедливость. Быстро, эффективно, точка.

Но что-то не складывалось в картину.

Момент был, на крыше, секунда, когда Пьер подумал: а может, Рахман и есть Лидер? Может, вся эта история про загадочного европейца с серыми глазами — дымовая завеса? Легенда, придуманная, чтобы отвести подозрения? Может, сам Рахман управлял операцией — вербовал Хафиза, организовал эпидемию, дёргал за ниточки?

Но нет. Математика не сходилась.

Дюбуа анализировал холодно, методично. В легионе учили анализировать врага — поведение, решения, ошибки, слабости. Строить профиль. Рахман вёл себя не как лидер. Вёл себя как исполнитель среднего звена. Когда увидел легионера на крыше, испугался — настоящий, животный страх в глазах. Побледнел под смуглой кожей, попятился к краю, руки задрожали.

Настоящий лидер так не ведёт себя. Человек, организовавший падение двадцатимиллионного города, не испугается одного солдата с автоматом. Уверенный в своей силе, в плане, в контроле над ситуацией — он встретил бы спокойно. Может, с усмешкой. Может, с любопытством. Или с холодной яростью, но не с паникой.

А Рахман запаниковал. Заговорил сразу, выдал информацию почти без давления. «Хафиз на фабрике! Лидер с ним! Сотни гулей у реки!» — выпалил всё скопом, как только легионер прижал его ногой к бетону. Слишком быстро. Слишком легко. Сломался за двадцать секунд.