Томас сидел на койке, обхватив голову руками, словно пытался удержать её на месте, не дать развалиться. Качался взад-вперёд, монотонно и бездумно, как марионетка на сломанных нитках. Его бормотание было неразборчивым, как будто он пытался высказать что-то важное, но слова застревали в горле, терялись в судорожных вздохах. Кожа стала почти серой, с зеленоватым оттенком, как будто впитала в себя всю боль и отчаяние, которые он испытывал. Вены на шее вздулись, как толстые жгуты, пульсировали в такт с его неровным дыханием. На руках они были тёмными, почти чёрными, проступали сквозь кожу, как вены на стволе старого дерева. Глаза запали, словно он не спал несколько дней, а зрачки расширились так, что почти слились с белками, поглощая радужку и оставляя лишь тёмные круги вокруг. И постепенно становились жёлтыми, словно окончательно съедая старое Я юнца.

Француз открыл засов, вошёл. Оставил дверь приоткрытой — на случай, если придётся быстро выходить. Подошёл к койке.

— Томас.

Парень поднял голову. Посмотрел на него. Взгляд был мутным, отсутствующим. Потом что-то проснулось в глубине — узнавание.

— Дюбуа?

— Да. Это я.

— Ты… настоящий?

— Настоящий.

Томас облизал губы. Губы потрескались, покрылись сухой коркой. Язык был черноватым.

— Не знаю, что реально, а что нет. Вижу… вещи. Людей. Они говорят, но я не понимаю. — Он сжал голову сильнее. — Внутри что-то… движется. Меняется. Я чувствую.

Легионер сел на край койки. Достал флягу с водой, протянул. Томас взял, сделал глоток. С трудом проглотил.

— Больно?

— Нет. Не больно. Просто… странно. — Парень посмотрел на свои руки. Пальцы дрожали. Ногти потемнели, стали длиннее. — Я превращаюсь, да?

— Да.

— Во что?

— Не знаем точно. Врач говорит, процесс похож на гулей, но не совсем. Что-то другое.

Томас кивнул медленно. Опустил руки, посмотрел на стену. Молчал с минуту. Потом:

— Почему? Меня не кусали. Только царапины. И серебром обработали сразу.

Пьер тоже думал об этом последние два дня. Укусов не было. Царапины неглубокие. Серебро применили через минуту после извлечения из воды. По всем правилам, инфекция не должна была развиться. Но развилась.

— Может, вода, — сказал он. — Ты хлебнул её, когда тебя тащили. В той воде была их слюна, кровь, всякая дрянь. Может, попало через рот, через царапины изнутри.

— Или через лёгкие, — прошептал Томас. — Я дышал под водой. Немного. Инстинкт. Захлебнулся. Может, инфекция попала так.

— Может.

Парень закрыл глаза, откинул голову на стену.

— Я не хочу становиться одним из них. Не хочу жрать людей. Не хочу… — Голос сорвался. — Убей меня сейчас. Пока я ещё человек.