Француз смотрел на него. Двадцать пять лет. Медик. Хороший парень. Спас десятки жизней за свою карьеру. Теперь умирает, превращаясь в тварь. Несправедливо. Но справедливости на войне не бывает. Это наёмник знал давно.

— Ты просил убить тебя быстро, когда превратишься, — сказал он. — Не сейчас. Пока ты человек, ты живёшь.

— Я уже не человек. — Томас открыл глаза. Они были жёлтыми. Полностью жёлтыми, как у гуля. — Смотри. Вижу по-другому. Слышу по-другому. Чую… тебя. Кровь. Мясо. Хочу… — Он сглотнул, отвернулся. — Боже, я хочу укусить тебя. Разорвать. Пожрать.

Пьер положил руку на рукоять ножа за спиной. Готов был выхватить, если что. Но Томас не двигался. Сидел, дрожал, сжимал кулаки.

— Я ещё держусь, — прошептал парень. — Но не знаю, сколько. Инстинкты сильнее. Голод. Такой сильный. Ничего не ел два дня, но не хочу еды. Хочу… плоти. Живой. Тёплой.

— Сколько времени, думаешь?

— Часы. Может, меньше. — Томас повернулся к нему. Лицо исказилось. — Не дай мне сбежать. Если я вырвусь, пойду охотиться. Почувствую людей, найду, убью. Не дай.

— Не дам.

Парень кивнул. Лёг на койку, свернулся калачиком. Начал бормотать что-то — обрывки фраз, имена, молитвы. Галлюцинации накатывали волнами.

Дюбуа сидел рядом, смотрел на него. Думал. Почему заражение сработало? Царапины, вода, воздух под водой — что-то из этого. Или всё вместе. Гули эволюционировали, изменились. Может, Хафиз сделал их такими специально. Более заразными, более опасными.

Если так, то любой контакт с ними смертелен. Не только укусы. Царапины, слюна в воде, воздух, которым они дышат. Невозможно защититься полностью.

Француз вспомнил, как нырял за Томасом. Как резал гулей под водой. Как вода попадала ему в рот, в глаза. Как он дышал этим воздухом, хлебал эту мерзость. Почему он не заразился? Только везение? Или сыворотка Лебедева защищает?

Старик говорил, что сыворотка меняет метаболизм, усиливает иммунитет, ускоряет регенерацию. Может, она защищает от инфекций тоже. От обычных и от аномальных. Может, поэтому он выжил в Зоне, где другие умирали от радиации и болезней. Может, поэтому сейчас здоров, когда Томас умирает.

Он посмотрел на свои руки. Обычные руки. Шрамы, мозоли, старые раны. Но внутри что-то другое. Что-то, что делает его сильнее, быстрее, живучее. Что-то, что он не понимает и не контролирует.

Лебедев. Зона. Сыворотка.

Легионер закрыл глаза. Вспомнил.

* * *

Двадцать лет назад. Он тогда был моложе, быстрее, злее. Его послали зачищать склады с оружием в запретной зоне. Говорили: быстро, неделя максимум. Вышло по-другому.