Вышли из джипа тихо. Пошли следом, держа дистанцию. Переулок вёл вниз, к набережной. Узкий, грязный, со стоками воды по краям. Трое шли впереди, не оборачиваясь.

Дюбуа и Маркус держались в тени, двигались бесшумно. Дошли до набережной. Трое остановились у старого причала. Стояли, глядя на воду.

Снайпер и командир спрятались за грудой ящиков, наблюдали.

Один из троих заговорил. Голос был странным — хриплым, с придыханием, но слова разборчивые. Бенгальский язык.

— Река чистая. Можно использовать.

Второй кивнул.

— Хафиз сказал — завтра. Вторая волна начнётся отсюда.

Третий повернулся к ним.

— Сколько нас будет?

— Пятьдесят. Может, больше. Хафиз готовит новых.

Француз и немец переглянулись. Они говорят. Планируют. Это не примитивные звери из подвала фабрики. Это что-то другое.

Первый присел, опустил руку в воду. Помолчал, потом выпрямился.

— Холодная. Хорошо. Мы будем быстрее.

Второй засмеялся — звук был неприятный, булькающий.

— Люди не поймут, что произошло. Пока не станет поздно.

Третий посмотрел на город.

— Город большой. Много еды. Хафиз обещал — мы будем сыты.

Они говорили спокойно, буднично. Как рабочие обсуждают завтрашнюю смену. Но слова были чудовищными.

Маркус прошептал в рацию:

— Жанна, вы слышите?

— Слышим, — донёсся голос рыжей. — Записываем.

— Они разумные. Почти человеческие.

— Понял. Что делаем?

Немец посмотрел на Пьера. Тот пожал плечами. Втроём против двоих — шансы неплохие. Но если те закричат, поднимут шум — Хафиз сбежит.

— Ждём, — решил Маркус. — Пусть уходят. Проследим, куда идут.

Трое постояли ещё минуту, потом развернулись, пошли обратно. Но не в сторону мечети. В другую — к трущобам на окраине.

Дюбуа и Маркус следовали на расстоянии. Трущобы встретили их лабиринтом узких проходов, жестяных хижин, грязи. Запах нечистот, мусора, гнили. Люди сидели у порогов, готовили на кострах, стирали в лужах. Никто не обращал внимания на троих.

Те дошли до дальнего угла трущоб, где хижины кончались и начинались заросли. Там, среди кустов, торчало старое здание — полуразрушенный склад. Окна выбиты, дверь сорвана. Трое зашли внутрь.

Легионер и немец подождали минуту, подошли ближе. Заглянули в окно.

Внутри было человек тридцать. Может, больше. Сидели, стояли, лежали. Все с бледной кожей, расширенными зрачками, странными движениями. Некоторые говорили — тихо, отрывисто. Некоторые молчали, просто смотрели в пустоту.

Но все были живы. Функционировали. Двигались, дышали, взаимодействовали.

Маркус снимал на камеру телефона. Приближал, фиксировал лица. Пьер смотрел, анализировал.

Это не гнездо примитивных гулей. Это что-то другое. Община. Группа заражённых, которые сохранили часть разума, способность говорить, планировать. Живут среди людей, маскируются, ждут сигнала.