Но Хафиз говорил про пятьдесят. Где остальные двадцать?

Рахман сказал: разбросаны по городу, Хафиз даст адреса.

И дал. Семь точек, семьдесят четыре гуля. Зачистили за ночь. Устали. Дэвис погиб. Маркус ранен. Питер обожжён. Все вымотались.

Расслабились. Подумали: всё кончено, гули уничтожены.

А в девять утра город взорвался.

Дюбуа затянулся, выдохнул дым сквозь зубы. Смотрел на огонь за окном.

Рахман дал семь точек. Все подтвердились. Все зачистили. Реальные гнёзда, реальные гули.

Но это были жертвенные пешки. Сто особей из тысяч. Отвлечение. Пока команда гонялась за ними, настоящая армия ждала сигнала.

А взрывчатка закладывалась в пятьдесят зданий. Пока они штурмовали подвалы и склады, кто-то носил тротил на крыши, в подсобки, в технические этажи. Ставил таймеры на девять ноль-ноль.

Кто координировал? Кто организовал логистику? Кто знал город так хорошо, чтобы выбрать ключевые здания?

Местный. Человек с ресурсами. Связями. Доступом.

Полицейский.

Француз вспомнил допрос Хафиза. Культист рассказал о Лидере. Высокий европеец, метр девяносто, серые глаза, акцент. Приходил три раза за год.

Рахман не подходил под описание. Бангладешец, метр восемьдесят пять, тёмные глаза.

Но что, если описание было ложью? Что, если Лидер, которого видел Хафиз, был актёром? Подставным лицом?

Дюбуа знал, как работают глубокие операции. Сам участвовал в Зоне, когда легион прикрывал чёрные сделки под видом миротворцев. Настоящие игроки никогда не светятся. Нанимают посредников, создают легенды, управляют из тени.

Рахман мог нанять кого-то. Высокого европейца, может, наёмника, может, актёра. Дать ему текст, костюм. Пусть встретится с Хафизом трижды, сыграет роль таинственного мастера. Хафиз поверит, будет работать, не зная, кто на самом деле дёргает за ниточки.

А настоящий Лидер будет рядом. Невидимый. Полицейский, который помогает расследованию. Которому доверяют. Который знает каждый шаг противника, потому что сам его ведёт.

Идеальное прикрытие.

Снайпер бросил окурок, сразу закурил следующую. Руки не дрожали, но хотелось занять их чем-то.

Ночная прогулка. После смерти Томаса. Рахман вытащил его гулять по городу. Говорил о философии. Сансара, дхарма, долг воина. Перерождения, цикл, освобождение.

Красиво. Умно. По-человечески.

Но Пьер теперь вспоминал вопросы. Не случайные, не дружеские. Целенаправленные.

Верите ли вы в жизнь после смерти? Есть ли у вас сожаления? Боитесь ли смерти? Что для вас важно?

Допрос. Мягкий, завуалированный философией. Сбор информации о мотивациях, слабостях, зацепках.

И легионер рассказал. О Жаке, о матери, о том, что война внутри него. О том, что привязан к команде, особенно к Жанне. О том, что хочет умереть без сожалений.