А дальше, за рынком, в переулке — гули. Шрам насчитал штук пятнадцать. Серая кожа, жёлтые глаза, оскаленные пасти. Двигались быстро, рывками, как звери. Трое рвали тело на асфальте, ещё пятеро подбирались к блокпосту. Солдаты палили по ним из автоматов, но обычные пули работали плохо. Гули спотыкались, падали, вставали снова. Один дополз до мешков с песком, вцепился в ногу солдата. Солдат заорал, ударил прикладом. Гуль не отпускал.
— Ёб твою мать, — выдохнул Маркус. — Это ж не бой, это мясорубка чистой воды.
— Видел и похуже, — бросил Дюбуа, передёргивая затвор. — В Мали целый квартал резали. Три дня не могли зачистить.
— Ага, только там хоть армия была. А здесь…
Джипы остановились в пятидесяти метрах от госпиталя. Дальше не проехать — завал из машин, тел, мусора. Легионер распахнул дверь, выскочил, HK417 на изготовку. Жанна за ним, Remington в руках. Ахмед и Маркус справа. Второй джип притормозил сзади, Коул, Питер и Ян высыпали наружу. Огнемёт, пулемёт, автоматы. Семеро бойцов против хаоса.
— Слушайте сюда! — рявкнул Маркус, оглядывая площадь. — Питер, Ян, блокпост, давите гулей с фланга! Коул, огнемёт по переулку, там их гнездо, сожги к чёртовой матери! Жанна, на крышу, глаза нужны! Ахмед, связь с армией, координируй этот пиздец! Шрам, со мной, разбираемся с мародёрами, потом толпа!
Никто не спорил. Команда разошлась.
Дюбуа пошёл за немцем к рынку. Асфальт был липким от крови, под ботинками хрустело стекло. Вонь — дым, горелая плоть, разлагающийся мусор, пот. Жара за сорок, солнце било в глаза. Дакка превращалась в печь. Впереди трое мужиков разбивали витрину аптеки. Один с монтировкой, двое с ножами. Лица звериные, глаза безумные. Хаос давал им свободу — грабить, насиловать, убивать. Закон исчез вместе со взрывами.
Маркус поднял Benelli, выстрелил в воздух. Грохот. Мародёры обернулись. Один рванул в переулок, второй поднял нож, третий замер, как олень в свете фар.
— Оружие на землю, — рявкнул немец, направляя дуло на того, что с ножом. — Живым останешься. Может быть.
Мародёр заржал. Плюнул в сторону Маркуса. Рванулся вперёд с диким воем. Немец выстрелил. Серебряная дробь — по ошибке взял заряд для гулей. Гражданский лоб, не нечисть. Но дробь работает на всех одинаково. Мародёр упал, половина лица размазана по облупленной стене магазина. Третий побежал, спотыкаясь. Пьер не стал стрелять в спину. Пусть бежит.
Легионер обернулся — слева ещё пятеро, таскают мешки из магазина электроники. Увидели бойцов, бросили мешки, схватились за оружие. У одного старый АКМ, у троих мачете, у пятого пистолет — китайский Norinco, барахло.