— На колени! — рявкнул Шрам, подняв HK417. — Руки за голову! Быстро, суки!

Тот, что с АК, поднял ствол. Руки тряслись, но стрелять собирался. Дюбуа выстрелил первым. Три пули, грудь, шея, лоб. Серебро. Мародёр рухнул, автомат загремел по асфальту. Остальные застыли. Двое бросили мачете, легли ничком, руки на затылке. Третий попятился, пистолет дрожал в руке. Пацан, лет двадцать, в рваной футболке Metallica, глаза безумные от страха и адреналина.

— Брось, — сказал Пьер. Голос ровный, без эмоций. — Ты не боец, брат. Ты вор. Живым хочешь остаться — брось пушку и беги отсюда к чёртовой матери.

Пацан не бросил. Выстрелил. Мимо, метра на два. Рука тряслась так, что попасть в человека с пяти метров не смог. Пьер вздохнул. Жалко, конечно. Но выбор сделан. Выстрелил. Одна пуля, лоб. Пацан упал, футболка с логотипом группы теперь в крови. Серебро в гражданского — расточительство, но времени менять магазин не было. Наёмник подошёл к двоим, что на асфальте.

— Вставайте. Убегайте. Если увижу с оружием — пристрелю без разговоров. Понятно?

— Да, да, мы всё поняли! — залопотал один, вскакивая. — Мы больше не будем, клянусь Аллахом…

— Пошли нахер отсюда, — бросил Дюбуа.

Они побежали, спотыкаясь, не оглядываясь.

Маркус уже шёл дальше, к тем двоим, что дрались за телевизор. Один лежал в луже крови, голова разбита битой до состояния арбуза. Второй стоял над ним, бита в руках, дышал тяжело, как загнанная собака. Увидел Маркуса, бросил биту, поднял руки.

— Не стреляй, не стреляй, брат, я просто… Он первый начал, клянусь! Он хотел меня…

Немец ударил его прикладом в живот. Мародёр согнулся, упал на колени, заблевал асфальт. Маркус пнул его в бок, не сильно, но чувствительно.

— Убирайся к чёрту. И телевизор забудь.

Слева грохнул пулемёт. Питер палил из M249 длинными очередями по гулям у блокпоста. Пятьдесят патронов, сто, гули падали, поднимались, падали снова. Обычные пули не убивали быстро, только замедляли, как в каком-то ёбаном фильме про зомби. Солдаты на блокпосту поняли, кто даёт прикрытие, развернули пулемёт, добавили огня. Один из гулей дополз до мешков, вцепился в ногу бойца. Солдат заорал на бенгали, колотил прикладом. Гуль не отпускал, грыз прямо через ботинок.

Ян подбежал, всадил половину магазина в голову твари. Серебро. Гуль дёрнулся, затих. Солдат упал, схватился за ногу — глубокий укус, кровь через ткань. Заражение. Ян оттащил его за мешки, сунул ампулу серебра в трясущуюся руку.

— Коли себе, быстро! Может, поможет, может, нет, но хуже точно не будет!

Солдат кивнул, зубы стучали. Вколол себе в бедро, прямо через штаны. Может, выживет. Может, через три дня попросит товарища пристрелить его. Статистика никому не известна.