XXVII

Оказавшись в своей сырой квартире, бывший наёмник не стал разводить огонь или разогревать еду. Время быта закончилось. Бросив ПТРС на продавленный матрас, мастер достал из-под шкафа тяжёлый ящик с инструментами. Обычная пневматика протеза не выдержит отдачи четырнадцати с половиной миллиметров. Если выстрелить с колена или стоя, чудовищная кинетическая энергия просто вырвет титановые крепления из живой культи, оставив стрелка истекать кровью. Ветеран взял разводной ключ и грубо, со скрежетом, затянул до упора предохранительные клапаны сброса давления. Амортизация умерла. Затем в ход пошла холодная сварка и толстые стальные болты, намертво блокирующие коленный шарнир.

XXVIII

Хирургия над собственным железом заняла несколько часов. Когда сварка застыла, Шрам попытался сделать шаг. Кряк. Лязг. Привычного, живого шипения воздуха больше не было. Правая нога превратилась в монолитную, негнущуюся сваю. Инвалид усмехнулся пересохшими губами, глядя на изуродованный протез. Выбор сделан. Лишив себя мобильности, старый волк добровольно отказался от возможности отступить или увернуться. Теперь человек и противотанковое ружьё стали единым механизмом. Ствол, затворная рама, плечо, позвоночник и титановый упор, вбитый в землю. Лафет для единственного, смертоносного залпа.

XXIX

Сборы были короткими. Отшельник не взял с собой ни консервов, ни запасных фильтров для противогаза, ни спального мешка. Еда больше не имела значения. В рюкзак отправились лишь армейская фляга с водой, несколько мотков бинта и шприц-тюбик с промедолом — чтобы дотянуть до спуска крючка, если Зона решит откусить от него кусок раньше времени. Старик в последний раз окинул взглядом комнату. Старый приёмник «Казахстан» продолжал тихо шипеть белым шумом в углу. Ярко-красный пластмассовый луноход лежал там же, где его бросили. Ветеран не испытывал сожаления. Эта бетонная коробка была лишь залом ожидания, а его поезд, наконец, подали к перрону.

XXX

Шрам перешагнул через порог, вынося длиннющий ствол ПТРС в тесный коридор. Хозяин не стал закрывать дверь. Оставил её нараспашку, позволяя сырому сквозняку Зоны беспрепятственно гулять по пустой квартире, шевеля пыльную паутину. Мосты были сожжены. Охотник тяжело спускался по лестнице, и звук его шагов теперь был другим. Мёртвым, тяжёлым, неотвратимым. Лязг… лязг… лязг… Монолитная титановая стопа била по бетону, как кувалда гробовщика. Выйдя во двор, реликт 28-го отдела поднял воротник штормовки, перехватил поудобнее холодную сталь противотанкового ружья и, не оглядываясь, зашагал на север, туда, где над багровым лесом клубились свинцовые тучи.